Голод. Одержимые

Но мне все-равно комфортно, особенно, когда она руку на свою голую коленку кладет.

— Макар. Я… Наверное, погорячилась.

— О да, но съехать не получится. Мы трахаемся три раза в неделю. Два из них по часу. Один раз пятнадцать минут. Ты мне должна пять часов отбойного траха.

— Четыре с половиной.

— Еще пол часа за моральный ущерб! — ору я и паркую тачку возле высотки с офисами.

От перепалки меня накрывает злоба, как только вижу навязанную агентством проститутку. И ведь нормально же себя зарекомендовала.

Первым делом хватаю белобрысую шмару за волосы и поднимаю из-за стола.

— Ты с ума сошел! Отпусти ее!

— Она мой брак чуть не разрушила. Слышишь тварь! — ору дергающейся суке в лицо.

Вася все-таки отцепляет от моих пальцев ее волосы, а меня трясет. Ни хрена не вижу, пока она не заглядывает мне в глаза. Пальцами гладит скулы. Ее руки как поток свежего воздуха.

— Я здесь. Я никуда, никогда не денусь. Я дура, если подумала, что после всего, что мы пережили, ты меня предашь.

— Вика…

— Вот, Вика пошутила.

В этот момент в кабинет заходит Герман и видя развернувшуюся картину, разворачивается.

— Ах, ты падла…

— Макар! — снова перед глазами Вася и красная пелена ярости рассевается. Зато желание становится почти болезненным. Хочу ее. Сейчас.

— Я не трахался две недели, потому что этому уроду приспичило достать свой член.

— Макар. Я все возмещу.

— Когда?

— Хочешь, прямо сейчас. Там в кабинете.

Бонус. Василиса

Василиса

* * *— Хочу, — успокаивается он и тянет меня к кабинету. Рыкнув на Вику. — Вышла и забыла сюда дорогу.

— Он шутит Вик, завтра приходи как обычно.

— Спасибо, Вас… Василиса.

Заикается и сумку хватает.

— Пошла вон! — орет Макар и хлопает дверью, вжимает меня в нее и почти не дышит. Руками царапает кожу. Задирает юбку, и я понимаю…

Надо. Сейчас надо принять его жестокий настрой.

Виню себя.

Как могла подумать, что этот помешанный на мне мужик, посмотрит в другую сторону?

— Ты просто с ума меня сводишь.

— Еще дети.

— Они уйдут. У каждого свой путь, а мы всегда рядом будем. Ты в моей душе, а я в тебе.

За словами, что врезались в нутро души, не заметила подвоха. Его член уже готов.