Голод. Одержимые

Но это касание как электрическая плеть, меня трясет от разряда, и, чтобы не упасть, я обхватываю собственные колени. Держусь как за соломинку, но все бесполезно. Движение гладкой пробки внутри, ласка киски снаружи, все это приносит столько кайфа и наслаждения, что сдерживаться уже невозможно. Только падать. Только в пропасть нирваны.

И стоит Макару с хлопком вытащить пробку и заменить ее языком, меня прибивает как волной к скалам.

— Ма-акар! Господь боже! — вою я волчицей, пока он продолжает вылизывать меня, рукой ласково поглаживая клитор и словно прося разрешения для пальцев пробраться внутрь.

Макар укладывает мое дрожащее тело на спину и нависает сверху, ждет пока успокоюсь.

Открываю глаза, смотрю на увитые венами руки, на редкие волоски, виднеющиеся в рубашке, и просто распахиваю ее в сторону, не обращая внимания на разлетевшиеся пуговицы.

Глажу твердую, мускулистую грудь, чувствуя, как от горячей кожи покалывает пальцы, а от мужского мускусного запаха кружится голова.

Макар так близко. Он так медлит. Сегодня он предоставляет мне возможность владеть и властвовать. И разве я могу его подвести? Поднимаю голову, касаюсь языком плоского соска, обвожу его по кругу и руками нащупываю пряжку ремня.

И в голову закрадывается шальная, пугающая мысль, и я не знаю, как Макар к этому отнесется, а самое главное, что придется испытать мне, когда все закончится.

Продолжая ласкать то один сосок, то другой, я стягиваю ремень, пальцами ног подцепляю болтающиеся брюки и увожу их вниз.

Смотрю на восставший член и облизываю губы.

— Что ты задумала? — хрипло вопрошает Макар, и сам наклоняется, втягивает мой сосок, заставляя меня протяжно промычать и прогнуться.

И все это время в моей руке хранится его ремень, грея кожу ладони. Напоминая мне о моей навязчивой идее.

— Я хочу понять, насколько ты мне доверяешь, — шепчу ему, пока он сжимает мою грудь и посасывает то один сосок, то другой.

Мужчине довериться любой женщине сложно, даже если любишь. Я это понимаю, но, кажется, он готов попробовать.

— Только в жопу мне его не суй, — говорит он и я смеюсь:

— Договорились.

Я раздвигаю ноги шире и одной рукой подставляю мужское совершенное естество к половым губам.

Они приоткрываются под давлением, и головка ловко пробирается внутрь.