Голод. Одержимые

— Вася, — хмурится Макар, но я уже на грани истерики.

— Качественный, жесткий трах. Но если у тебя все ещё проблемы с потенцией, я схожу к Илию. Кажется, я ему приглянулась, — шиплю ему в лицо, злю и хочу, чтобы он проявил эмоции, а не стоял бревном.

Но, кажется, я ошибаюсь. Он просто молчит. А мне вот что прикажешь делать? Как еще ему сказать, что для меня жизненно необходимо ощутить себя живой именно с ним.

Уже хочу развернуться чтобы уйти, чтобы залить боль обиды слезами, что уже комком собираются в горле.

Но шею грубо накрывают горячие пальцы. Макар разворачивает меня к себе, припечатывает лбом лоб и рычит:

— Хрена с два. Я не для того вырвал тебя из ада, чтобы отдать солдафону.

Радуюсь, что мои слова подействовали. Судя по бугру между ног, с его потенцией полный порядок, а главное, что у меня есть возможность снова пошутить.

— Разве ты не был точно таким же солдафоном?

— Я был лучшим из лучших.

Я залихватски улыбаюсь и запрыгиваю к нему на бедра, хватаю шею, царапаю. И тут же шумно и счастливо выдыхаю, чувствую на заднице такие привычно жесткие руки.

— Тогда докажи мне это.

Макар несёт меня подальше от спящих, почти впихивает в ближайшую дверь ванной, но тут же выругивается.

— Что? — не понимаю, уже схожу с ума от острого как плеть желания. И мне кажется меня снова ею бьют, только направляя удар прямо в мозг.

Макар кивает назад, и я поворачиваю голову и ахаю."

"Душ, оказывается, занят. Запотевшую кабину заняли аж три человека. Так и хочется спеть песню: «Это коммунальная» … И у меня просто отваливается челюсть, когда я вижу, что Захар с Ренатом делают с бедной девочкой.

Насаживают на два члена и совершенно не замечают сквозняка, который мы внезапно создали, застывшие перед этим возбуждающим зрелищем.

Макар усмехается, качает головой и, прикрыв двери, выходит, так и не спустив меня с рук.

— Похоже стресс не у одной тебя.

— Ты знал о них? — прижимаюсь ближе, думая, кстати, что никогда не фантазировала о групповом сексе.

— Они и не скрывают.

Макар относит меня в кладовую и сажает на полочку, я играю пальчиками с его острым, плоским соском и задаю вопрос:

— А ты бы хотел… ну…

— Я сегодня убил человека, который просто подумал о возможности тебя трахнуть, и Илию грозит то же…

Закрываю твердую линию рта поцелуем и мягко улыбаюсь.

— Не надо никого убивать, ведь мне нужен только ты, — раздвигаю ноги шире, чтобы Макаку было удобнее втиснуться.