Голод. Одержимые

И когда я сорвался на крик «Вранье», она должна была меня услышать. Но Илий пинает меня по ноге и знаком приказывает молчать.

В дар шейху, как часть плана, чтобы усыпить бдительность, были отданы мешочек с алмазами и девчонка Захара и Рената, закутанная в ткань миллитари.

Шейх долго к ней присматривался и согласился взять себе и даже отдать за нее одну из пользованных русских женщин гарема. Русскую Кристину.

Это у него так русских нет, ага.

То, как подружка Кати попала в этот притон мне не интересно, но дыхание перехватывает, когда я вижу измученную, всю в грязи девушку.

Животные.

Я сглатываю, боясь представить, что подобное могло произойти и с Васей. Но она другая, чистая, светлая, скорее всего шейх хочет оставить ее себе. И нужно торопиться, потому что он сдохнет прежде, чем прикоснется к моей девочке.

Мы уходим, предварительно проверив как работает связь с Катей, которую привели, судя по ее глазам, в женский гарем.

"То, что мы видим на экране, не радует глаз. Скорее вызывает тошноту, особенно, когда женщины раздеваются. Шрамы на дряблой коже, обвисшие телеса и злые, безжизненные глаза. Просто тигрицы, с которых ободрали кожу и кинули в клетку.

Я подскакиваю, как только взгляд Кати останавливается на русской короткостриженой девочке, возле которой сидит Вася.

Взгляд ее направлен в окно, в небо. Значит точно ждет, когда заберу ее.

— Сядь! — рявкает Ренат. Второй *барь Кати. — Ты нам своими вы*бонами всю операцию сорвешь. А если девки попадут из-за тебя на плети или на нижние этажи, я оторву тебе башку.

— Себе оторви, — бурчу я, понимая, что вот прямо сейчас решать ничего не могу. Не командир. Поэтому обращаю внимание на главного Артема, который на другом экране рассматривает план этого восточного лабиринта.

Все должно пройти тихо, без шума. Забираем какие-то документы, нужные русскому правительству, потом девчонок и валим.

И я уже стремлюсь сразу пойти за девками, но меня бьет ток, когда Вася, голоса которой я не слышу, открывает спину, чтобы девочка начала ее чем-то мазать.

— Это что, бл*ть, за х*йня!? — ору я, и Катя, которая может нас слышать, дергается. Вместе с ней Вася. Хмурится и смотрит внимательно на ухо Кати.

— Плети, больше десяти, — поясняет напрягшийся Илий. — В восточных странах принято женщин стегать за неповиновение.