Голод. Одержимые

Не хорошо будет, если солдафон отрежет мне яйца. Я бы так и сделал.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Слушай, Насть. Давай… Может не будем Солдафону ничего говорить. Ничего же не было.

— Не было, — твердо говорит Настя и кивает на дверь. — Иди уже.

Выхожу, как после холодного душа. В душе становится светлее. В голове проясняется. Мы начнем все сначала. Мы сделаем все иначе. У нас даже свиданий нормальных не было. Она сразу на меня запала, я сразу сгорел в огне похоти.

Нам не требовался период романтики. Нужно просто его пройти.

Но сначала клуб. Продам квартиру. Найду помещение. Продам Голод. Забахаем центр, не хуже, чем в Штатах. Название оставим «Голод»

И я уже выбрасываю бутылки из багажника, уже полный энтузиазма сажусь в свой БМВ. Собираюсь врубить любимое Васино музло. Вдруг слышу телефон. Звонок, нарушивший все мои планы."

"На экране Вася, ее голая грудь, шаловливая улыбка. Звонит. Сама.

Меня как током ударяет.

Сразу беру трубку и напрягаюсь все телом, слыша почти бесшумное и жалостливое:

— Макар, Макарушка, помоги, я не знаю куда меня везут.

Что *бать? Куда везут? Что она несет?

— Где ты? — стараюсь спрашивать спокойно, хотя уже плавятся от страха мозги. Стираю со лба пот. — Вася, где ты…

— Я… — не успевает она сказать, потом какой-то голос. Мужской. Язык иностранный. Связь уже на грани отключения. Все шипит. Удар чего-то тяжелого. Женский стон.

— Вася! Вася, бл*ть! — резко ору в трубку.

Сука! Бьюсь головой об руль и пытаюсь мыслить трезво. Спокойно. Давид. Грановски должен знать.

Откидываю телефон на сидение и с визгом уезжаю с парковки.

Давид должен знать. Должен, *бана в рот, все знать!

Держись, Васек. Где бы не была — держись.

Глава 47. Василиса

Все было странно. Непривычно. Словно оказалась в другом мире. Параллельной реальности. А может быть все дело в том, что мне предстояло провести две недели в нескольких тысячах километрах от Черкашина.

Называть его по имени даже про себя я не решалась. Это прорывало плотину чувств, эмоций, страхов и обид. Было бы странно, если в самолете или после прилета я встала бы и начала рыдать. Не стоит пугать народ другой страны.

Стоило выйти из аэропорта, как меня почти сбил с ног обжигающий, горячий воздух. Я стояла почти минуту, пытаясь осознать кто я и где. И только когда глаза привыкли к солнцу, я нашла русского проводника, что предоставил мне Давид.