Голод. Одержимые

Она говорит, можно попробовать почаще заниматься сексом.

Сердце застучало громче. Билось где-то в горле. Теперь этого врача я готов носить на руках. «Я же говорил», — чуть не вырвалось с моих губ, и я поджал их плотнее, чувствуя, как радость и восторг готовы вырваться из меня с воплем.

— Да что ты говоришь…

— Ты не против, если я буду приходить чаще?

«Переезжай ко мне», — хочу сказать, но снова сдерживаюсь.

— Насколько чаще?

— Сперма в мужском организме обновляется через день, это самое оптимальное."

"Как бы не встать и не запрыгать как идиот? Это почти как умереть и родиться заново.

Как будто тебя приговорили к казни и дали помилование. Как будто отобрали конфету, но на твоих глазах содрали обертку и вручили обратно. Сладкую, тягучую конфету. Просто Шик.

Не надо дрочить. Не надо фантазировать.

— Я где-то слышал, что смена поз тоже может помочь, — говорю я почти равнодушно, как будто меня это не касается.

— Да, об этом Дамира тоже говорила.

Машину этой Дамире купить что ли? Вернее, подарить, потому что купить в ближайшее время я вряд ли что-то смогу.

Тучи начали сгущаться над клубом, в течении нескольких месяцев его может не стать.

— Макар…

— Да, — шепчу над головой.

— А что с «Голодом»? Его хотят закрыть?

Я без утайки рассказываю все, как есть, потом заказываю еды. И за пиццей с салатом у нас разгорелся необычный спор.

— А почему бы просто не продать его? — спрашивает она, отодвигая от себя плетку и наручники. — Зачем тебе эта головная боль?

— Потому что там люди, которые потеряют работу, потому что я привык к этому месту.

Потому что этот клуб мое детище, тебе ли не знать…

— Все, — обрывает она меня. Дебил, не мог помолчать? — Я пойду. Спасибо за ужин и за… секс. Мне было приятно.

— Ты не кончила.

— Здесь главное, чтобы ты стабильно кончал, — кидает она подобие улыбки, и я делаю шаг в ее сторону, нависаю, хлопаю дверью, которую она уже открыла.

— Оставайся, уже поздно. — шепчу ей в затылок, вдыхая аромат ванильного шампуня. Все ее женские штуки так и остались в квартире.

Она ничего не забирала. Я ничего не выкидывал. — Тем более пробки.

Она замирает, толкается лбом в пластик, которым обшит металл и шумно выдыхает, словно о чем-то напряженно размышляя.

Глава 44. Василиса

Я осталась.

Разве могло быть иначе?

Я развернулась в коконе из его сильных, увитых венами рук. Подняла заплаканные глаза и замерла. Застыла. Превратилась в статую.

«Почему я всё ещё с ним?», — задумалась я тогда. Почему не бегу со всех ног.