《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Фёдор, казалось, даже был несколько расстроен – он едва смог получить какое-то веселие.

Коротко вздохнув, Басманов приступил к еде.

…

Нынче выдался день светлый да морозный. Сказочное покрывало из тысяч снежных искр ослепляло взор. Снег стал мягким и податливым – от простого шага оставался глубокий след сапога али подкованного копытца.

Детвора, что служила при дворе, смогла-таки улизнуть от повинностей по хозяйству, да и сбежалась во двор. Придавалась детвора зимним забавам – лепили кривобоких снеговиков да снежных баб, кидались снежками да и попусту валялись в сугробах, оставляя после себя чудные следы.

- Разойдись, детвора! Едут опричники государевы! – кричал привратник, надрывая ослабшее горло своё.

Изо рта его палил густой пар, что на солнце обращался молочным цветом и быстро возносился вверх. Хоть дети и были объяты всеобщим весельем и раздольем, знали они строго, кто есть опричники. Страшные фигуры во чёрных одеяниях в глазах детворы были воплощением мрачных образов из сказок о потусторонних силах.

"С тем чувством страха, которое свойственно не только детям, как бы ни хотели то отрицать, ребятишки бросились бежать в рассыпную, стоило привратнику возвестить о приближении опричников к воротам крепости.

Холопы, закутанные в тулупы из зайца али ещё какого зверя мелкого, принялись отворять ворота. Во двор, заснеженный и истоптанный, въехало несколько всадников. Попрятавшаяся детвора украдкою глядела на них, затаив дыхание.

С громким басистым хвастовством оглядывали опричники награду свою, которую забрали они из лап опальных князей. То были и золото с тканями, и оружие искусное, да и живой товар – будь то скот али девицы – всё привозили в Слободу, в дар ли государю, себе ли в имение – всё одно.

Менее всего награбленного было у юноши, что первым въехал в крепость. Оттого, верно, лошадь его и неслась пуще остальных соратников его, ибо не была утруждена ношею драгоценной.

Сам же юноша всем видом своим давал знать, что находится в предобрейшем расположении духа.

Мех на шапке и воротнике плаща слипся, как пряди чёрных волос, что ниспадали упругими волнами на плечи юноши.

Парень соскочил с лихой лошади своей и любовно коснулся морды зверя. Лошадь всё била копытом, не уняв ещё пыл, что поднялся во время дороги.

- Ну всё, красавица, уж время и уняться.