《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

За столом сидели двое – то были Фёдор Басманов да Андрей Штаден. Пред ними стояло два зеркала, в которые поглядывали они. Одеты оба были в шёлковые рубахи, штаны да высокие красные сапоги.

Немец то и дело поглядывал на отражение друга своего, да и на само зеркало. Диковинные чудовища будто бы подставляли морды свои к утренним лучам солнца и щурились от яркого сияния.

- Мне стало сложнее уяснять для себя дух ваш. – со вздохом произнёс немец.

Андрей вытер щёку полотенцем и помотал головою.

- Отчего же? – спросил Фёдор, вскинув брови.

Взгляд Басманова был сосредоточен на собственном отражении. Холодная сталь касалась его подбородка.

- Уж думал, после самобичевания в банях ваших не поразят меня русичи. – произнёс Андрей. – Да вот всё в толк не возьму…

Немец умолк, будто бы подбирал слова. То не было из-за незнания речи русской – не мог он мысль свою обличить, собрать воедино.

- Мне было дозволено покуситься на царские украшения. Иным – нельзя. – просто ответил Фёдор, проводя своей рукой по щеке.

"- Откуда ведал ты, что дозволено? – спросил Андрей. – Не иначе, как того же дня вора мы вешаем на воротах дома его. То в назидание иным слугам государевым учиняется, али не прав я?

Басманов улыбнулся да замер, точно мысль какую-то уловить хотел. Всё то немного время размышлений своих глядел юноша в отражение своё.

- Ведал. – коротко ответил Фёдор. – Иначе бы не позарился.

Гладкая белая кожа блестела от тёплой воды, с которой умывался молодой опричник.

- Не иначе, что ныне ты на особом счету у государя? – спросил немец столь добродушно и по-свойски, что Басманов не услышал ни ревности, ни зависти в голосе друга своего.

Сам юноша улыбнулся мысли той, решив не отвечать.

Фёдор выпрямился в полный рост и обернулся на чужестранца, который явно стоял во смятении. Не нашёл Андрей, что молвить – всё пустое. Махнул рукой, перекинул полотенце через плечо.

Не проронив ни слова, Фёдор вытер своё лицо. Напоследок, он оглядел себя в серебряной глади, после чего обернул зеркало тёмно-синим бархатом и перевязал кожаным шнуром.

Сводчатые потолки упирались о толстые столбы квадратной формы. Окна лили сквозь свои мутно-молочные стёкла солнечный свет, который всё смелее и смелее вступал в свои права. На стенах, потолках и массивных столбах оставались размытые узоры-блики, нарисованные светом молодого солнца.