《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

– трепал Фёдор по загривкам любимицу свою.

Тотчас же конюшие подбежали, помогая опричникам увести лошадей их. Когда один из слуг подошёл к Фёдору, холоп с коротким поклоном обратился к опричнику.

- Помилуйте, Фёдор Алексеич! – произнёс конюший, принимая поводья его лошади.

Не говоря ни слова, молодой опричник коротко кивнул, веля молвить далее.

- Вас, барин, государь звал. – доложил холоп.

- Передавай мой поклон, да скажи, что надобно мне в ином виде предстать перед владыкой. – ответил Фёдор, невольно проводя кончиками пальцев по лицу своему.

- Велел государь явиться тотчас же, как прибудете вы во Слободу. Иначе никак, барин. – помотал головою конюший.

Басманов глубоко вздохнул, взглянув вслед своей Данке, которую уводили под уздцы прочь от него.

«Ну что ж, раз велено… » подумал Фёдор, на ходу наклонившись к мягкому сугробу.

Юноша зачерпнул белого снегу да принялся растирать его в ладонях, смывая кровь с рук своих. Прежде чем взойти на каменную лестницу, устланную красным ковром да припорошённую снегом, Фёдор вновь наклонился к сугробу, как вдруг чувства его велел обернуться.

За углом под лестницей, куда уж не доходил полуденный золотой свет, прятался мальчик с девчонкою. Дети сидели в полумраке да с любопытством глядели за опричными лошадьми, да за всадниками в чёрных одеяниях.

Мальчишка показался более знакомым, нежели обычные дети, что шныряли туда-сюда, прислуживая при дворе. Острая память Фёдора тотчас же припомнила тот вечер, когда юноша получил в дар зеркало.

Мысли направились в иное русло, притом юный опричник не мог бы отследить эту нить, но вскоре разум его заняли образы далёкого прошлого.

Припомнилось Фёдору и его детство. Стоял такой же морозный день, и воздух был напоен солнечным золотом, слепя глаза. В тот день, когда он глядел, как завороженный, как лошади, просто непомерно великие, вздымали свои сильные ноги да широкие копыта в воздух.

Какая сила таилась в тех лошадях. Федя был мальчишкою, но уже тогда он не был в силах отвести взгляда, всё глядел да глядел на сильные круп, лоснящуюся на солнце шерсть, широкую мощную шею.

Уже тогда выбежал он навстречу конюшим. Слуги с перепугу принялись оттаскивать сына барского из-под копыт лошадей, всё веля мальчику держаться дальше. Да разве слышал, разве внимал юный Фёдор назиданиям слуг?..

В сердце его пробудился огонь желания, который до сих пор горел в его сердце. Он жаждал причаститься той дикой силы, того неистового буйства, с которой лошади выкидывают ноги свои.