《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Даже бесы отступились, и лукавые тени мерно дрожали от слабого света свечей, и никакая душа, ни живая не мёртвая, не снизошла к Иоанну в ту беспробудную ночь.

И так длилось столько, что Иоанн уже отчаялся ждать, когда уже небосвод в высоких окнах поддастся ранним сумеркам. Ведь даже зимние северные ночи когда-то должны смениться рассветом, но не в сей раз.

Иоанн чувствовал, как блаженное и желанное беспамятство сражает его. Всё стихло.

Владыка предался укутывающему небытию, пав на голом холодном полу, и будь на то его собственная воля – не пробуждался бы.

…

Малюта предстал пред своим владыкой.

Иоанн сидел на троне, и будто бы силы окончательно покинули владыку. Его руки, унизанные тяжёлыми золотыми перстнями с кровавыми камнями, безвольно лежали на подлокотниках."

"Царские очи казались ужасающе пустыми и бесстрастными. Этот нечеловеческий холодный и беспощадный взгляд пронзил Малюту насквозь.

- Что же сделалось? – вопрошал Иоанн, и речь его была медленной и тягучей.

Скуратов поклонился.

- Токма сын признал, кудой вы едете, сделался сам не свой, - доложил Малюта, - Данилыч, царствие ему, - Малюта перекрестился, - решился было потолковать с отпрыском с глазу на глаз. Видать, они повздорили о чём – нынче уж не сыскать. Да, видать, повздорили славно… Кто ж мог подумать, да что б…

Скуратов смолк, украдкой глядя на царя.

Та непоколебимая отстранённость в царском взоре покоробила даже Григория. Опричник сглотнул, видя пред собой бездушное величие, нежели человека из плоти и крови.

- На сей раз мы не поспели из растащить, - коротко молвил Скуратов.

Иоанн едва заметно развёл руками и глубоко вздохнул, постукивая пальцами по подлокотнику.

- Отец Филипп убиен, - молвил владыка.

Скуратов перекрестился, выдержав на себе государев взор.

- Ты боле всех того жаждал, Гриш, - протянул Иоанн.

Голос царя переменился нынче, и сейчас Малюта заверился – и впрямь, голос стал ниже, жёстче, а речь сделалась медленнее.

- Раз шесть испрашивал у меня расправы над старцем? – вопрошал Иоанн.

- Али не больше, - согласно кивнул Малюта.

Иоанн оскалился в усмешке, дивившись дерзости опричника.

- И Фёдору было ведомо об том, - добавил Скуратов.

От этого имени Иоанн стиснул зубы до скрипу, поднялся с трона.

…

Старая кровь въелась чернотой в сталь. Иоанн глядел на клинок, пытаясь разуметь, что за тварь он прибил там, у ворот монастыря.

Кругом всё безмолвствовало.