《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Фёдор усмехнулся, убирая волосы назад.

Иоанн с короткой усмешкой развёл руками, в усталом бессилии опуская их на стол.

- Не дождались милости моей, - вздохнул владыка.

Отстранившись от стены, юноша подошёл к государю. Одна рука Фёдора мягко опустилась на царское плеча, а вторая легла поверх руки Иоанна.

Тихий треск поленьев рассёк молчание, повисшие во полумраке опочивальни.

Тяжёлый вздох сорвался с уст государя. Царь развернул ладонь и сплёл пальцы, крепко держа руку Фёдора.

…

В небесной лазури ласкались лёгкие облака, подставляясь свету со всех сторон.

Старец в скромном монашеском облачении оставил корзину с хлебом, пышущий благим жаром.

Сам монах сел подле юных братьев. Младший из них откинул белое полотенце, коим было прикрыт хлеб.

Иоанн же глядел вокруг, не веря, и одновременно зачарованный этим полем, убаюкивающим запахом свежих трав, пересвистом резвых пташек. Где-то вдалеке от сей опушки деревья шептались листвами меж собой, и ветерок игриво носился меж них, раздувая их весёлые разговоры.

Иоанн молчал, внимания каждому мигу. Мягкие дуновения касались его, мимолётно и скоро тая. Мягкий хруст заставил обернуться – то Вава надломил тёплый хлеб, протягивая один ломоть отцу Филиппу, что был подле них.

На руку Иоанна опустилась резвая бабочка. Её тонкие лапки были едва ощутимы, а сама она была вовсе невесомой.

Иоанн боялся внять голосу рассудка, который проклёвывался сквозь видение, твердя, что это лишь сон. Сколько мог, столько владыка противился жестокому рассудку, и всё же, видение слабло, и слабло.

…

Братия собрались в трапезной.

За столом царило молчание. Короткие переглядки исподлобья – лишь тем и довольствовались опричники. Фёдор равнодушно и несколько устало оглядывал застолье, сидя подле отца и князя Сицкого.

Наконец, послышались шаги Иоанна, и все разом оживились.

Царь вошёл в трапезную. Не дойдя до середины стола владыка замер и повёл головой, будто бы окликнутый по имени. Добрая улыбка медленно занялась на его устах.

Иоанн потянулся к большому куску хлеба.

Вся братия безмолвно внимала своему владыке. Фёдор сам не ведал, что его столь забавит, да отчего-то светлая улыбка озарила его лик. Он с особым чаянием взирал на владыку. На душе юноши было тепло и спокойно, и каждый жест царя внушал лишь добрую весть.

Иоанн спокойно улыбнулся, встретившись взором со своим любимцем. Чуть прикрыв глаза, царь надломил хлеб, оставя один ломоть на столе."

"Проходя дальше, государь поглядывал на славную свою братию.