《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Весь шум, вставший в зале не значил ничего.

Иоанн протянул руку своему слуге, и Фёдор охотно принял её и сел на крае стола, отирая лицо от вина.

…

Горы оледенелых трупов, что порой, не давали никакого проходу, припрягались в навалившемся снегу. Но нежный покров быстро марался сажей – пожары продолжали живём жрать город. Бродяжные звери и птицы стучали своими клювами да клыками по оледеневшей плоти, силясь вырвать хоть кусочек под мутным облачным небом.

Смердящий смертью Новгород остался позади.

Заместо того – северная роща с высокими соснами, раскинувшаяся далеко-далеко, сгущаясь дремучим лесом.

Фёдор выглянул из-за дерева, обегая вокруг очередной сосны, да царевичи славно поспевали за ним. Юноше уже было не так-то и просто вести игры свои. От нынче он и не поддавался, убегая от них, петляя меж деревьев.

Иоанн с Алексеем сидели на поваленном дереве, поглядывая на это.

- Господи… - Басман-отец провёл рукой по лицу.

Молодой опричник раскручивал по очереди обоих царевичей, прихватив их за руки, да отрывая от земли.

От пылкого дыхания юноши поднимались облачки пара. Фёдор обернулся к отцу и владыке.

- Мне должно искупить то, что совершил, - произнёс Иоанн.

Алексей пожал плечами.

- Не серчайте, царе, - молвил Басман-отец, положа руку на сердце, - да право, немало грехов, ох немало, коие не искупить.

Иоанн с горькой, да беззлобной ухмылкой опустил взгляд.

- Жестоки речи твои, Алёша, - цокнул царь, мотая головой.

- А ежели правдивы? – вопрошал старый воевода.

Иоанн поднял взор, и впрямь озадачившись.

- Мне должно искупить, - твёрдо повторил владыка.

Алексей даже улыбнулся, ибо свыкся, сроднился той упрямости Иоанна.

- Прикажи, царе, - молвил Басман, ударя себя кулаком в грудь, - И будет.

…

Царское семейство вместе с Басмановыми воротились в кремль. То попало под взоры иного круга опричников – Малюты, Афони да Морозова.

- Малют, - хмуро молвил Михаил, сплюнув наземь.

Григорий кивнул, не сводя взору со двора.

- Малют, дельце-то безнадёгой попахивает, - пробурчал Морозов себе в бороду.

Скуратов с улыбкой кивнул.

- Ага, - согласился Скуратов, - Безнадёга полная.

…

Мягкое утро лениво наступало. Нежный свет робел, не смея ещё явить себя за толщей мутных облаков.

Фёдор придался безмятежному крепкому сну. Розовые шрамы были заметны, равно как и синяки, оставшиеся от порки.