《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Парень обернулся ко владыке, обхватив себя руками, и с тяжёлым вздохом сел на подоконник.

- Я повидался с Андреем, - молвил Фёдор, - Страшит меня мысль, что его не будет подле… Право, царе, он мне точно брат.

Едва то молвив, Басманов тотчас же проклял трижды свой поганый язык, и с тревогой взглянул на царя.

Иоанн сглотнул, и, сжав кулаки, едва мотнул головой. Фёдор зажал рот себе рукой, сведя брови, на душе сделалось так скверно, так погано.

Иоанн поднялся с кресла, и, проведя рукой по столу, медленной бесплотной тенью приблизился к юноше.

Басманов опустил взгляд, стыдясь своих слов, но царь приподнял подбородок юноши, и направил юношеский лик на себя.

Иоанн осторожно приобнял Басманова. Опричник тотчас же поднялся полностью, отвечая на эти объятия. Царь трепетно гладил Фёдора по плечам, покуда сам Басманов не знал, куда податься.

Преступные признания горели у юноши на языке, но он не посмел молвить не слова. Он пребольно прикусил губу и отстранился.

- Многие прегрешения я прощаю себе, - вздохнул Иоанн.

Фёдор опустился на сундук, упершись локтями на колени и сложив руки замком. Юноша повёл головой к своему владыке.

- И блуд, и пьянство, и гневливость паскудскую. Он, - Иоанн с горькой усмешкой махнул на окно, - Весь город вырезали, как собак – и мою душу ничуть не гложет.

Те слова молвил царь, опустя руку на грудь свою, и вновь горькая усмешка хрипло сошла с его уст."

"- Но ежели я не могу сберечь своего слугу – гнить мне в одной яме со всеми убиенными моей волей, - со злостным оскалом продолжил Иоанн, - В чём толк мой, ежели добрые слуги вверяют в руце мои и сердце, и душу, и телеса свои, а нету силы мне, чтобы оберечь их? Какая вера мне? Весь грех ваш на мне.

- Прошу, полно, - опустив взгляд, тихо взмолился Фёдор.

Слабый голос его дрожал.

Иоанн смолк, видя, как тяжко сделалось юноше от его слов.

- Прости же нам долги наше, якоже и мы оставляем должником нашим, - тихо прошептал царь, осеняя себя крестным знамением, и когда государь опустил взор на юношу, то плечи Басманова прерывисто дрожали.

…

Фёдор осторожно ступал перед собой, выставив руку вперёд. Тот жест малость помогал юноше идти вслепую. Мягкий шёлк ласково прильнул повязкой, скрывая очи от всякого света.

Слабым перезвоном отзывались золотые монеты под ногами.

Басманов ощутил, как руки Иоанна взяли его, и владыка вёл его за собой по сокровищнице.

- Не отпускай рук моих, - раздался тихий, спокойный голос царя.