《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Сознание медленно прояснялось, когда Штаден ощутил, как его костяшки уж содрались в кровь о бездвижное тело.

Немец поглядел на руку свою, и по глубокой ране разумел – в пылу схватки схватился за нож ладонью.

Рассудок слабел, уступая пылающему огню боли.

…

Фёдор вбежал в комнату. Его взгляд в ужасе метался по комнате, по кровавым тряпкам, валявшимся на полу. В нос ударил резкий запах горелой плоти.

Алёна уже сидела в покоях спиной к двери. Девушка повела головой на звук, но не отходила от Штадена, и не переставала свою работу.

Сам немец был бледен и измождён, но пребывал в сознании. Он опирался судорожно и невольно дрожащей рукой о стол, и стоило Фёдору переступить порог, немец перевёл взгляд уцелевшего глаза на друга."

"Басманов замер на месте. Жуткий ожог покрывал едва ли не пол-лица немца, а подле него едва ли не на весь лоб занялся страшный отёк.

С большим трудом Фёдор пересилил себя, подступаясь к Генриху. Штаден что-то шепнул Алёне, и девушка вложила тряпку с настоем на дяге немцу, и тот сам приложил к своему увечью.

Девица поклонилась Фёдору, и вышла прочь.

Басманов, всё ещё не в силах молвить и слова, приблизился к Генриху и сел подле него. Штаден обхватил Фёдора за затылок, притянув к себе, и они уткнулись лоб в лоб.

Генрих тихо, но чётко, до жути чётко молвил всего пару слов. Басманов тотчас же поднялся на ноги вне себя от ужаса. Сердце забилось, норовя вырваться.

- Нет! – отсёк Фёдор, выставляя руку вперёд себя, и мотая головой, - Я не понял слов твоих.

- Тем лучше для тебя, - согласно кивнул немец, отведя взгляд, ведая силу собственного откровения.

Фёдор прикусил губу, глядя на друга, на его увечье. Сглотнув, Басманов провёл по своему лицу, и невольно ухватил себя за волосы. Он не мог поднять взгляду на Штадена.

- Но я всё решил, - добавил Генрих, - и ежели ты…

- Закрой пасть! – глухо перебил его Фёдор, - Царь велел уже взыскать с виновников, и…

- Тео! - перебил Штаден.

Басманов насилу бросил беглый взгляд на рану и тут же отвёл взгляд.

- Только не сейчас, - замотал головой Басманов, - Слишком опасно. Иоанн бдит, как никогда прежде. По всем границам рыщут, пуще прежнего во сто крат.

Генрих глубоко вздохнул, протирая лицо, до сих пор снедаемое страшной агонией.

- Не вздумай дурить. Прошу, - взмолился Басманов, - Я помогу тебе.

Генрих отбросил тряпьё, подошёл к Фёдору и они крепко обнялись с неведомой доселе пылкостью и духом.