《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- Ты рехнулся? – спросила Евдокия, заглядывая в глаза князя.

Незримая и необратимая печать коснулась его чела.

- Я не узнаю тебя, - со страхом прошептала Евдокия.

- Так не мучь себя. Уходи, - произнёс Бельский.

…

Княгиня вернулась домой поздно ночью. Она пробиралась осторожно, крадучись, точно была и вовсе не у себя дома.

- Где шлялась? – раздалось как гром среди ясного неба.

Евдокия вздрогнула всем телом.

Из светлицы на княгиню смотрела свекровь.

- Как отрадно сердцу моему, - молвила с поклоном Евдокия, - видеть вас в добром здравии… Право, и не ожидала, что хворь волит вам с постели подняться.

- Не дождёшься, сука, - с жестокой усмешкой молвила старуха, - Где шлялась, плеха ты паскуданая?

- В церкви, - ответила Евдокия.

- Только муж за порог, поди, поспевай за этой мразью! – старая княгиня в злости ударила рукой о стену, - Что б без ведома моего из дому носу не казала! Ишь, нашла время по шарахаться, блядина слабоумная!

Не впервой было Евдокии сносить брань и ругань. Сжав губы, она скоро поднялась наверх к себе в покои, да плотно затворила дверь.

Горячие слёзы невольно подступали к щекам. Она зажала рот рукой, прерывая горестные стенания.

…

- Григорий Лукьяныч, - доложили рынды.

Дверь царской опочивальни приотворилась. Малюта усмехнулся, сложив руки на груди.

Фёдор, стоящий на пороге, повёл бровью. Взгляд его был расслаблен, и весь облик юного Басманова говорил о том, что нынче не до службы ему – мягкие волосы вороными локонами растрепались по плечам. С левого уха свисала золотая серьга, причудливом узором виясь да прячась меж чёрных прядей.

- Алёшка как чуял чего – раз не пошёл со мною, - молвил Малюта, оглядывая юношу.

Фёдор усмехнулся, открывая дверь опочивальни, да впуская опричника в покои. Григорий стал рыскать взглядом, и не нашёл государя.

- Верно, - молвил юный Басманов, подходя к столу.

Юноша отпил из своего кубка сладкого вина.

- Не то бы, - продолжил парень, опершись о стол спиною, - потратил бы время понапрасну.

- И где же светлый наш царь-батюшка? – вопрошал Скуратов.

- Велел не говорить, - ответил Фёдор, чуть наклонив голову набок, да взгляд его полнился лукавством.

Даже будь на то воля Басманова, не мог бы дать ответа – не ведал юноша, где нынче государь.

Этим морозным утром Иоанн простился с ним, запечатлев тёплый поцелуй на лбу. Не успел Фёдор и молвить доброго напутствия спросонья, как царь покинул покои.

Сейчас эти воспоминания отозвались мягкой улыбкой на устах юноши.