《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- А тебе чего не спится? - спросил Фёдор, глядя на князя.

Вяземский пожал плечами.

- Да пойду уж скоро, - молвил князь, вновь отпивая из фляги, да вновь протягивая её Басманову, но юноша мотнул головой, - Чёй-то? Как срубит тебя спьяну, всяко легче спать.

Фёдор поджал губы и коротко мотнул головой.

- Благодарю сердечно, Афонь, право, - молвил парень, положа руку на грудь свою, - да нынче уж так отмаюсь. Видать, речные бесы сны дурные насылают.

- От кровопийцы, - цокнул Вяземский, - Пойдём-ка, дам тебе воску. Слыхал, такое и впрямь помогает.

Фёдор с приятным удивлением повёл бровью, и охотно последовал за Вяземским.

…

Раннее утро застало широкую реку в волнении.

В тяжёлой тёмной воде всё ещё плавали ледяные глыбы. Этот груз казался мертвенно тяжёлым.

Нежное солнце с раннего утра касалось сугробов, что степенно убывали, особенно на восточных утёсах.

Лёд ещё не сошёл полностью, но того хватало, чтобы корабли сошли на воду.

Заря загорелась на безоблачном небе. Великий град уже был виден вдали – горели утренним солнцем покатые купола, купола Новгорода Великого.

…

Хозяин кабака всё потирал рукав своего кафтана, стоя в отдалении, покуда прибывший гость оглядывался. Вся суета осталась за дверьми этого холодного полуподвала. Гул честного народа доносился сквозь толстые каменные стены.

О появлении царского опричника хозяин здешний извещён был уж пару дней как, и по сему ожидал, что нагрянули слуги царские.

От нынче же, с утра пораньше, в дверь постучали бояре московские, пущай, что в мирском облачении, да ведомом было – опричники, не иначе.

Не впервой слугам царским было бывать в Новгороде, не был нынче исключением и Фёдор Басманов. Он уж хорошо припомнил давнишнюю поездку свою, и помнил место, где договорено было встретиться с Луговским. По сему, он и направился с людьми разведать, какой же нынче порядок стоит в том кабаке.

Общая комната, где гости распивали за здравие царя, опричнику и даром не была нужна. Юноша велел показать ему всю подноготную, якобы разведывал, не ставят ли мёд без дозволения царского.

Фёдор бросил взгляд на ворох хлама – дрянной тряпицы, сухого хвороста, да прочей рухляти. Жестом опричник повелел разгрести этот сор.

Поднялось много пыли, Фёдор отступил, отмахиваясь рукой.

С ухмылкой, Басманов увидел дверь, что уходила будто больше вглубь, в землю.