《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Царь едва заметно мотнул головой, точно всё ещё не принимал отказа митрополита.

Меж тем же Филипп благословлял иных прихожан, одного за другим.

- Государь наш благословения просит, - молвил было Малюта, будто бы в том был толк какой.

- Не узнаю я царя нашего нынче, - тихо ответил Филипп.

С уст Иоанна сорвался резкий выдох, более подобный хриплому рыку. Царь впился пальцами в свой посох, злобно оскалившись.

- Ну и пошёл ты к чёрту, - сквозь зубы процедил царь, отступаясь прочь.

Сих слов с лихвой хватило Малюте, чтобы клич поднять – точно только и ждал опричник отмашки царской.

Будто бы сорвавшись с цепи, налетели на старца, и принялись бить, уж куда придётся, одежды посрывали, поволокли прочь.

При том же лишь один опричник обратил взор на владыку. Глаза Иоанна будто бы наполнились жаром изнутри, стояли горячие слёзы, а виски будто сдавил тугой обруч.

Фёдор взял Иоанна под руку, выводя своего государя прочь из собора, прочь от этого душного воздуха, дрожащего от огня свечей.

Перед государем и опричником народ боязливо разбегался, сторонился их, да всяко, юный Басманов подгонял не шибко расторопных хлыстом.

Выйдя на свет Божий, Иоанн и вовсе почудился тому, как свет ото всех сторон овладел очами его. Снег лёг ровным полотном, и редкие следы голубели где-то вдали площади.

Шум толпы, стенающей и причитающей, казался каким-то гулким отголоском едва ли яви. Не слышал царе, и как Филиппа предают жестоким побоям, как прихожане стонут и рыдают за пастыря своего.

Нынче разум царский занялся иным.

Фёдор что-то вопрошал владыку, держа государя под локоть и положа вторую руку на плечо. Иоанн видел, как уста юноши вновь и вновь шевелятся, как свелись брови соболиные на белом лице, и, верно, царь улавливал отдельные звуки, но единой речи не собиралось.

- Царе, свет мой! – вопрошал Фёдор, как вдруг государь обхватил лицо юноши и пристально вглядывался в него, затаив дыхание.

Басманов замер, гадая, вернулся ли рассудок Иоанна.

С царских же уст сорвалось короткое, тихое дыхание, когда узрел владыка, как на щеке юноши осела крохотная снежинка, и тотчас же растаяла.

«То наяву» подумалось владыке, покуда всматривался в беспокойный овал белого лица, в эти трепетные очи, напоенные небесною лазурью.

…

- Сделано, барин, - откланялся мужик, из ратных, что на службе был у Скуратова.

- Славно, - коротко кивнул Малюта, поспешая к совету, да всяко, доволен был сим кратким докладом.