《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- Тебе послушать, я будто бы шибко часто нажираюсь, - ответил Басманов с шутливою обидой в голосе.

- Редко, да метко, Федор Алексеич, - чуть ухмыльнулся Вяземский, поднимая свою стопку.

Басманов усмехнулся ему в ответ, чуть обведя комнату взором, и будто припоминая былое.

- Да право же, Афанасий Иваныч, когда ж я прямь уж что б в дрова? - юноша повёл плечом, и уж было хотел испить, как мысль его остановила.

Вяземский глядел пред собой, точно и не помышлял, о чём Басманов призадумался.

- От припомнил, - продолжил Фёдор, - разве что уж давнишний случай.

"За сим же Басманов украдкой поглядывал за князем. Тот лишь пожал плечами.

- Точно зимою, - кивнул парень, - помнится, тогда ещё в снегу и прикорнул. С утра то и было толков, что сдох бы понапрасну, окочурившись.

- Ну, не сдох же? - молвил Вяземский, поднимая стопку.

Фёдор с улыбкой стукнул своей стопкой.

- Спасибо, Афонь, - молвил юноша, и залпом испил огненного пойла.

- Пустяк, - отмахнулся Вяземский, глотнув самогона.

Фёдор пару раз ударил об стол, ибо выпивка пробрала недурно. Самогон отдавал доселе невиданным вкусом, который раскрывался лишь опосля, растекаясь по горлу.

Басманов широко раскрыл глаза, замерев на месте, ибо стук не стих, пущай опричник уж не бил об стол.

Не сразу смекнув, откуда продолжается стук, Фёдор уж было порешил, что и впрямь больно резво напился самогону.

Покуда Басманов смекал, что к чему, Афанасий велел войти. На пороге стал крестьянский, и, отдав поклон, просил Фёдора Алексеича.

- И кто же просит? - вопрошал Басманов.

- Андрей Володиримович, барин, - поклонился холоп.

...

- Я это... - молвил Басманов, едва появившись на пороге, как Генрих заключил его в крепкие объятия, едва ль не повалив с ног.

Фёдор малость опешил, но вскоре обнял в ответ.

- Спасибо тебе, Тео, - тихо прошептал Генрих с большою, пылкой пламенностью в голосе.

Басманов крепче сжал объятья, хлопнув Штадена по спине. На сим они малость отстранились друг от друга, и Фёдору хватило одного взгляду, чтобы разуметь, как же в итоге поступился Генрих.

- Дура она, конечно, - молвил Басманов, разводя руками, - колдовать, да под самым носом у опричников!

Генрих слабо улыбался, мотая головой, точно до сих пор не веря.

- Но она тебя, видать, и впрямь любит, - молвил Фёдор, пожав плечами.

- И, видать, сам дурак, - пожал плечами немец.

Видать, и Штаден успел уж выпить изрядно. Лицом его овладел какой-то светлый, добрый покой.