《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Покуда юноша наполнял кубок отца своего, Алексей малость махнул рукой, подманивая сына податься ближе, что юноша и сделал.

Лишь сейчас Басман-отец приметил, что сыну не достаёт одной серьги на левом ухе, да не предал тому никакого значения. В конце концов, не впервой юноша представал на людях с одною серьгой, от и ныне лишь справа поблёскивало серебро да белый жемчуг меж смоли чёрных локон.

- Это ж чем же царь-батюшка разгневался, что не сошёл даров принять? – вопрошал Алексей, понизив басистый голос свой.

- Отчего же сразу-то разгневался? – молвил Фёдор, пожав плечами.

- А что же? – вопрошал Алексей.

- Неужто мне-то ведомо? – спросил юный Басманов, пожавши плечами.

- А сам-то с утра где был? – молвил Алексей, почёсывая бороду. – Не видать тебя было на трапезной.

- Неужто бранить будешь, что проспал я? – вопрошал Фёдор.

Алексей было хотел продолжить расспрос, да бросил. Лишь глубоко вздохнул, постукивая по столу, и уж сердце его вдруг зачуяло неладное. Притом, лукавое ощущение никоем не могла обличиться во слова, и не ведал воевода, никак не ведал, что именно не даёт нынче ему покоя.

Фёдор же продолжил обходить застолие, не упустив и Малюту, что стоял поодаль, да бдил за порядком. На подобной службе взор у Скуратова делался вовсе лютым, отчего же и сыскал молву народную, мол, сродник он медвежий.

Юный Басманов прищёлкнул краивчим, заметив, как скоро убывает сладкое вино. Крестьяне с поклоном спешно удалились. Фёдор тем временем обходил Вяземского, и, склонившись подле кубка его, наполнил чашу опричника.

Вяземский отвлёкся от размышлений над судьбами семей купеческих, коих сам Афанасий сроду не видывал – да видать-то и не горел желанием. Опричник провёл по лицу, глядя, как белая рука юноши придерживает тяжёлый серебряный кувшин, и тёмное вино полнится, пребывая в золотом кубке. Самоцветы на перстнях юноши поигрывали мягкими отблесками.

То действо отчего-то заворожило князя, и он отмер, лишь когда белая ткань полотенца утёрла гнутый край кувшина.

Боле всего Афанасия покоробил взор юноши – тот лукавый взор со вскинутою бровью соболиной на белом лице.

Вяземский отмахнулся, возвращая грамоту купцам.

- Просите у царя. Нет на то воли моей. – бросил опричник, пресекая резким тоном своим всякие моления да упования.

…

Вечер наступил по-зимнему быстро.