《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Иоанн коснулся плеча Фёдора, точно не было меж ним различий, как меж государем и слугою, но точно были они одного духа.

- На что он мне? – спросил Иоанн, положив руку на нож и слегка отодвинул принесённое в дар оружие. – На что он мне, старому, немощному? Слабы мои тело и разум. То ли твои лета – лета бравой юности, лета силы! Служи мне, Фёдор. И на службе своей пригодится тебе оружие твоё.

- Клянусь вам, государь великий, напоить ту сталь кровью врагов ваших. – произнёс Фёдор, взяв руку государева, целуя тыльную сторону ладони.

Иоанн замер, глядя на юношу, чуть наклонив голову свою, преисполненную тяжкими думами, чуть влево.

- Полно тебе, Федя. – ответил царь, отводя руку свою и взгляд.

Сперва Басманов поднял взгляд, вглядываясь в уставшее лицо государя. Сейчас, в вечернем полумраке, юноша читал в нём великую печать скорби и ноющей тревоги, которая навеки воцарилась в глубоких карих глазах государя.

- Полно. – повторил Иоанн, глядя на Фёдора. – Ступай к себе.

- Не смею перечить. – произнёс юноша, понизив голос.

С этими словами, что были произнесены с пылкостью, но вместе с тем уверенной твёрдостью намерений своих, Фёдор отдал земной поклон, прежде чем окончательно проститься с государем.

Примечание к части

Подайте на хлеб, люди добрые: https://www.donationalerts.com/r/jack_gelb

Земной поклон!

Примечание к части

Подайте на хлеб, люди добрые: https://www.donationalerts.com/r/jack_gelb

Земной поклон!

Глава 1.

«Господи, защити раба твоего Андрея…»

Фигура склонилась перед алтарём, стоя коленями на холодном каменном полу церкви.

«Защити его, обереги тело его от меча, стрелы, яда, от греха, охрани душу его от огня греховного, от яда дьявольского, от погибели…»

Запёкшиеся губы твердили эти молитвы, едва слышно, ибо голоса не было. Точно стальная рука сжимала горло Иоанна.

Не первый час стоял государь, склонившись в мольбе господу. В глазах его застыли горячие слёзы, которые всё никак не могли просохнуть.

Видение гласило, будто бы стоит он на берегу потока буйного. Бьётся вода чёрная о камни, и шуму столько, что не слышит Иоанн ничего, кроме плеска того. Через берег человека видит, фигуру всю, но не лица.

Кричит Иоанн, и машет ему, и хоть лица разглядеть не может, а всё одно – недвижен тот, что на иной стороне. Горло уже болью охвачено, да нет будто бы голоса.