《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Покуда протекал вечер, да близился полночный час, дождь не намеревался стихать, а лишь с большею и большею яростью ломился в окна и двери.

- Ступай, уж отдохни. – молвил Генрих, когда Алёна вновь обходила с тем, чтобы наполнить кубок немца. – Я скоро подойду.

Девушка положила руку на плечо опричника, и, слегка потрепав его, поцеловала Штадена в висок. Фёдор нарочно глядел в потолок, да всяко поглядывал краем глаза, а по сему и улыбнулся по-доброму, вовсе беззлобно.

Безо всякой зависти али злого умыслу, полюбилась Алёна Басманову, и тем паче уж полюбилась с того, что на Штадене преславно общество её сказывалось.

Силились уж и свести рубцы на лице Штадена - хотя бы самые приметные, да не сказать, что без толку - всяко сделались раны да отметины боевые менее приметными.

Уж девица ступила к ступеням, утопающие в полумраке кабака.

- Фёдору Алексеичу стелить? – спросила Алёна, обернувшись чрез плечо с лестницы.

- Стелить вам, Алексеич? – молвил Генрих, глядя исподлобья на друга своего.

Юный Басманов сперва сел на столе, откладывая гусли, а затем и спрыгнул со стола, оправляя подол одеяния. Фёдор ударил себя в грудь, откланявшись.

- Чай, не могу остаться. – произнёс юноша, едва ли не торжественно.

- Там дождь стеной. – предупредил Генрих, да по голосу его слышно было, что нет у него никакой охоты спорить да препираться.

И без ухмылки Фёдора ясно было, что Басманов уж решился воротиться в кремль, и не разубедить его в том.

Конюшие при дворе уж промокли насквозь, принимая лошадь Фёдора. Дивились меж собой крестьяне, уж не ожидая, что в такую-то непогоду кто помчится. Пущай же Фёдор проделал и короткий путь – не так уж и далёко был кабак немца, но всяко той дороги хватало, чтобы измокнуть насквозь. Притом, летнее тепло давно остыло, и то был настоящий холодный ливень, но несмотря на лютую непогоду, молодой опричник ничуть не жалел о своём решении.

Он явился во дворец, преисполненный неясного, но безмерно пылкого чувства. Вода с него стекала ручьём, пущай, что юноша не раз и не два выжимал свои волосы да подол кафтана. Дрожь пробила волною всё тело опричника, а затем по телу разлилось бодрящее тепло.

Фёдор, едва переступив порог, принялся прямо на ходу расстёгивать свой кафтан, широким да бойким шагом пресекая коридор.