《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Сел Фёдор спиною к столу, да запрокинув ногу на ногу принялся глядеться в отражение, выискивая, где он замарался.

- Я отдал жизнь служению вам, царе. – молвил Иван, стараясь и вовсе не глядеть на юного Басманова. – Там земля красна от крови. Всяко, что есть у меня, всё отдано тебе, государь. И что же узнаю я, царе? Что нынче не у кого просить заступничества, что вся земля русская отдана на поругание опричникам, на их бесчинства! Воротившись домой узнаю я, что невеста моя супротив воли её просватана.

- Варька-то? – оживился Фёдор, глядя поверх серебра блюда.

Согорский бросил короткий взгляд, но полный желчи. Юный Басманов заметно повеселел, бросив блюдо обратно на стол, да громко присвистнул.

- Как-то ты не лихо сватался, родной. – молвил Басман-отец. – Нам что Варька, что Вася Сицкий про жениха ни-ни.

Иван усмехнулся.

- Я бы на твоём месте уж со стыду бы свету белому не показывал себя. - молвил князь, указывая на Фёдора. – Не соромно тебе видеть, как твой сын рядиться да пляшет на потеху?

- Так ладно бы худо плясал! – усмехнулся Басманов, пожав плечами.

Царь с улыбкою кивнул. Всё то время перепалки, владыка с живейшим интересом глядел на то, подперев рукою лицо.

- Надеюсь на вас, государь, и уповаю. – молвил Согорский, обратившись к государю. – И всякую волю вашу исполню. Ежели быть твоему закону несправедливым – пущай.

Царь глубоко вздохнул, постукивая пальцами по столу. Его плечи тяжело опустились, и владыка развёл руками.

- Что же поделать мне с тобою, Иван Степаныч, что же поделать? – произнёс Иоанн.

- Отчего же смятение ваше, владыка? – спросил Фёдор, медленно ступая к трону.

Согорский брезгливо поморщился, воротя глаза от одного только наряду Басманова. Иоанн же не был в силах отвести взгляда от Фёдора. Чуть вскинув брови, царь уж был готов внимать опричнику, но юноша не торопился.

Фёдор опёрся одной рукой о подлокотник трона, а второю посмел коснуться царского плеча, да поддался вперёд.

- Прошу вас о милости, царе.

Иоанн сохранял холодный лик праведного судьи. Царь плавно подал свою руку, унизанную перстнями. Басманов прикрыл глаза, покуда припадал пылающими устами к царской руке. Владыка глядел на то, хранив суровую строгость во взгляде, а меж тем внутри его пробирало до дрожи от ощущение тёплого дыхания на своей коже.

- Что же удумал ты, Басманов? – едва слышно молвил владыка.

Голос его звучал много ниже, нежели обычно.