《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Царский взор едва-едва прошёлся мимо Фёдора, и этого страшного мгновения хватило, чтобы вновь поразить израненное сердце Иоанна. Этого страшного мгновения хватало и на то, чтобы владыка увидел, воочию увидел, поцелуй смерти застыл на устах юноши, выступив кровавой пеной.

Царь пошатнулся, но выстоял, и силу для того нашёл в гневливой пламенной ярости. Он злостно поглядел на Вяземского. Князь всё то время молил о прощении, пав ниц на колени перед Иоанном.

В жуткой ярости Иоанн замахнулся посохом и обрушил удар на Афанасия.

- Молю вас, царе! – пламенно простенал Вяземский, выставив руку пред собой.

Иоанн выхватил свой нож из-за пояса, да в неистовой ярости пробил ладонь опричника насквозь, прибив его к стене. Вяземский заорал во всё горло, и горячая кровь хлынула из раны.

- Вот чем отплатил мне! – прорычал царь, обернув оружие.

Вяземский до боли в горле закричал, силясь выбраться. Владыка берёг глаза от того, чтобы не видеть нынче Фёдора, но всё же неосторожно обернулся.

Яростная дрожь вновь окатила весь дух, всё тело Иоанна. С новой злостию он вцепился в нож свой, и, едва поддев на себя, вогнал по рукоять. Она впилась в ладонь Вяземского, и тот едва не терял сознания от боли.

Грозный злостно схватил Вяземского за волосы, круто развернул шею до хрусту принялся разбивать голову опричника о стену, покуда не выступила кровь.

Иоанн вынул нож из руки Вяземского, и горячая кровь хлынула с большей силою, замарав царское одеяние.

- Молись. – повелел царь.

Вяземский уж утратил рассудок. Он схватился за руку, пробитую насквозь, и тщетно силился остановить кровь. Тогда рынды, что провадили государя, опустили Афанасия на колени пред государём.

Безмолвно и в горячем бреду Вяземский бормотал что-то невнятное, уж утратив речь. Едва Иоанн хотел было замахнуться, как силы его подвели.

Он выронил нож, и едва остался на ногах. Малюта помог государю опуститься в кресло.

- Вяземского под стражу.

Иоанн глядел вперёд себя, чувствуя, как рассудок покидает его. Вокруг него звучали лишь мутные отголоски бытия, которое когда-то имело смысл. Всё померкло.

Единственно, отчего владыка едва-едва повёл головою, как чей-то голос – Иоанн уж не припомнит, кто ему об том доложил, - что Фёдора Алексеича снесли на верх.

- Он дышит? – осипшим шёпотом спросил царь.

- Да, царе. – послышался ответ.