《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Басманов положил руку на сердце, чуть поклонившись.

- Вы тоже, Михал Михалыч. – ответил Фёдор. – Думал вы много пресквернее.

- В самом деле, нрав у меня паршивый. – кивнул Луговский. – Но с тобою уж силюсь иначе поступаться, нежели с прочими. Уж больно полюбился ты мне.

Басманов поглядел на князя, да будто бы не предал значения тем словам.

- Я слыхал, при дворе и без меня пиры затеваете. – молвил Михаил.

- Ох, затеваем! – улыбнулся Фёдор, - А ты приезжай в Москву, будь гостем званым, попляши в наших хороводах.

Михаил улыбнулся, поглядев на юношу.

- А ещё слыхал, будто бы в бабье обрядишься, и славнее любой девки пляшешь – любо дорого глядеть. – произнёс Михаил, понизив чуть голос свой.

- Экая ж слава, аж до Новгороду дошла. – подивился Фёдор, откинув волосы свои за плечи.

- А ещё слыхал, что царю по душе пришёлся сын Басманский. – молвил Михаил. - То бишь, ты, ненаглядный мой, нынче большою любовью царской одарен.

Михаил поглядел-поглядел на Фёдора, да смахнул с лица его пряди. Басманов отпрянул от этого прикосновения, а брови юноши невольно свелись.

- В самом деле, Федь, ты очень хорош собою. – молвил Луговский, обхватив лицо юноши, да поддавшись вперёд.

Сердце юноши замерло, с уст сорвался хриплый вздох. Луговский не давал отвести взгляда, пристально вглядываясь в голубые глаза Фёдора. Басманов поджал губы и сглотнул, хмуро глядя в ответ.

- Много же воды утекло… у царя нынче новые забавы? – спросил Михаил, погладив большим пальцем рассечённую скулу Фёдора.

- Чреваты забавы эти.

- Да ну? – усмехнулся князь.

- А ты много таких видал-то, чтобы лицо белым-бело, да без румянцу? – спросил Фёдор, вскинув бровь. – Захворал я маленько, позабавившись.

- Чёй-то думается мне, что ты брешешь, Федь. – с улыбкой молвил Михаил.

Басманов усмехнулся.

- Поди знай, поди знай. – Фёдор развёл руками.

Михаил медлил с ответом, глядя своим пристальным взглядом прямо в глаза юноши. Цокнул князь, да похлопал его по щеке. Отойдя, Луговский вновь налил самогону себе и Фёдору.

- За царя. – улыбнулся Михаил, поднимая свою стопку.

- За царя. – повторил опричник.

Уж набрав воздуху в грудь, Фёдор выпил самогон.

- А помимо плясок своих, чем вообще в опричнине маешься-то? – спросил Луговский, опираясь руками о стол.

Под такой тяжестью аж доски скрипнули, исправно неся свою ношу. Фёдор закусил, да поднял взгляд на Михаила. Сглотнув, Басманов вновь ударил себя в грудь, да прокашлялся – уж убойный был самогон.