《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Плечи его опустились великой тяжестью.

- То и есть самая великая скорбь. – горько усмехнулся Иоанн, окидывая взором далёкие-далёкие просторы, да белеющие вдалеке соборы Слободы возвышались над деревянными теремами.

Владимир порешил, и верно, что боле Иоанн обращается к себе, нежели к князю. Оттого Старецкий решил не давать ответа, и всё тщетно выкладывал рисунок для игры. В шкатулке не осталось ничего, но с тем же оставалось и пустое место на доске.

- Царе, тут, видать, одна запропастилась куда-то… - робко молвил Владимир, прервав тишину.

Иоанн свёл брови, да едва обернулся через плечо. Излюбленною игрою были для государя шахматы, с юношества он учился сему, да выучился бережно хранить каждую фигуру. Ежели бы она куда закатилась-затерялась, государь бы непременно то заметил, и оттого нынче в душе владыки поднялось много гнева.

- Быть того не может! – уж молвил царь, да вдруг замер.

Руки его, уж сомкнутые в кулаки разжались, и с усмешкою на устах Иоанн поглядел вверх, в высокие расписные потолки.

- Не чёрный ли конь? – спросил Иоанн, снимая царский перстень со своей руки.

- Именно он, брат, не иначе. – кивнул Владимир.

Государь глубоко вздохнул, опуская свой взор. Лик Иоанна сделался покойным, безмятежным.

Заняв место супротив Старецкого, Иоанн положил свой перстень заместо утерянной фигуры.

Когда началась игра, оба хранили молчание. Старецкий боялся отвести взгляд от доски, будто бы фигуры могли ожить, да чинить свою собственную волю. Иоанн же, напротив, имел обыкновение глядеть в стену али куда в сторону, зачастую на соперника своего.

Царю хватало короткого взгляда на расклад, чтобы припомнить весь ход игры, а ежели он, подобно брату своему, непрерывно глядел на доску, то рябая клетка расплывала в глазах, дрожала, точно объятая жаром.

- Сдаётся мне, мудрейший государь, - молвил Владимир, - уж не нарочно ли ты уступаешь победу?

Иоанн поднял взгляд на брата, а с тем взял, да усмехнулся, переставив ладью.

Царь же медленно проследовал к окну, заложив руки за спиною. Владыка обернулся через плечо. Лик его был озарён победоносной улыбкой.

Старецкий утёр губы, да всё изучал расклад, чудясь сам, как не приметил он замысла своего брата.