《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Надобно было следить за Пальским пуще прежнего – удручала его дорога, изматывала, и разум его преисполнился тревоги."

"Уже опосля того, как Афанасий проведывал, не погубил ли себя Димитрий, опричник прохаживался до носу корабля, проведывая Басманова. Юноша не мог спать иначе, как не на свежем воздухе, оттого и приволок тюк с одеждою прямо на палубу. Подложив его под голову, Фёдор спал под открытым небом.

Заверился князь, что юноша спит, пущай не сильно крепко – ресницы подёргивались, выдавая чуткий сон. Сам Вяземский спал полусидя, прислонившись широкой спиной в трюме, близ Пальского.

К утру судно вновь двинулось в путь. Несколько дней степенно меняли друг друга, едва разнясь меж собою. Вдоль берегов склонялись медовые липы да белотелые берёзки.

Фёдор уж знатно утомился дорогою. Он хмуро глядел на проплывающие мимо долины, и мыслями представлял, какая бы была славная забава мчаться верхом. Только бы коня востроногого да поретивей, и то вовсе раздолье.

Лишь теми грёзами и развлекал себя Басманов, ибо поделать было неча боле.

Тихая вражда опричников и впрямь, казалась, отложена была до возвращения в Слободу али Москву – там уж как царь прикажет. Пили, что Фёдор, что Афанасий, немного, лишь бы совсем не осточертеть самому себе со скуки. Чего скрывать – Вяземскому тоже не было большой охоты болтать с холопами али с безумным Димитрием. Оттого и впрямь пришлось поладить с Фёдором, пущай на какое-то время.

Время шло. Фёдор всё грезил о прекрасном граде родом из нежного отрочества своего. Юноша ожидал, как уже ступит на ту землю взрослым мужчиною, и уж на сей припомнит все красоты.

Берега будто бы расступились, и судно вышло на озеро. Фёдору приходилось напрягать свой молодой острый взор, дабы приметить края его, ибо и вовсе казалось безбрежным морем. Подобная перемена всяко порадовала юношу. Боле того, переменилась и погода. Курчавые облака неторопливо ползли по высокому лазурному небу, несколько ограждая странствующих от полуденного жара.

Наконец, один из холопов знатно обрадовал Фёдора.

Когда юный Басманов брился, сидя на носу судна, к нему подошёл здоровенный детина с запыханным алым лицом. Когда холоп отдал поклон, Фёдор лишь поглядел на здоровяка да вскинул бровь, показывая, мол, готов внимать.

- Уж скоро прибываем, барин. – доложил мужик.

Фёдор заметно оживился, отстранив от лица лезвие.

- Когда же? – спросил Басманов.