《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Тяжёлые мысли сгущались, как тучи пред грозой, покуда мрачная тишина не была прервана.

- На кого же я могу то возложить? – спросил царь, продолжая глядеть в незримое пред собою.

Афанасий поднял взгляд на владыку.

- На кого, ежели не на тебя? – спросил Иоанн, пожимая плечами. – Оттого эта ноша ложится на твои плечи, Афоня. Не потому что нет во мне любви к тебе, но за то, что нет подле меня иных людей, кто бы с сим управился.

Вяземский склонил голову, слушая эту речь, и кулаки опричника не разжимались от ярости.

- Считаешь, приказ мой несправедлив? – спросил Иоанн, глядя вскользь на Афанасия.

Князь тяжело выдохнул, мотая головой.

- Царе… - протянул Афанасий, не ведая, какие слова подобрать.

Государь закивал, откинувшись назад с глубоким выдохом. Владыка погладил свою бороду, поджав губы, затем же пожал плечами.

- Вот что, Афоня. – наконец, молвил владыка. – Ты служил ещё отцу моему, верой и правдой служил. Ежели на то есть воля твоя, в самом деле, нынче ты в праве отказать мне.

Вяземский свёл брови, не зная, отчего так государь переменился.

- Так что скажешь мне, Афоня? – спросил Иоанн, обращаясь к Вяземскому мертвенно холодным взором.

Князь медлил, а затем его уста озарила лёгкая улыбка.

- Вы же то говорите лишь с тем, - молвил Вяземский, - что не посмею вам уж накануне отказать.

Иоанн улыбнулся и коротко кивнул.

Примечание к части

Подайте на хлеб, люди добрые: https://www.

Земной поклон!

Примечание к части

Подайте на хлеб, люди добрые: https://www.donationalerts.com/r/jack_gelb

Земной поклон!

Глава 3.13

Алексей Басманов сидел в отдалении, глядя, как князь Димитрий Пальский силиться унять припадок безумия. Опричник хмуро посматривал на своего бывшего узника и в задумчивости почёсывал бороду.

- И как ж ты намерился в Новгород-то ехать, да тем паче, Мишку-то Луговского встречать? – спросил Алексей.

- Я совлад-даю с соб-бой… - молвил в ответ Димитрий, сидя на постели, обхватив себя руками.

На лбу выступил холодный пот и стекал крупными каплями по лицу, искажённую диким ужасом. Пальский не спал всю неделю – те короткие часы в забытьи едва можно было назвать сном. Боле того, он мог сомкнуть глаза лишь днём, ежели его комната была залита солнечным светом – оттого окна в его покоях оставались открытыми настежь.