《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Иоанн же последний раз подался к юноше, пронявшись до дрожи.

Царь лёг подле Фёдора и заключил его в свои объятия, прильнув к нему со спины. Их накрыла тяжёлая нега, отдав их тела и разум покою, которому не суждено было продлиться всю ночь.

Сон Иоанна был более чуток, оттого он и заслышал тихий стук в дверь.

Иоанн приподнялся на локте, проводя по своему лицу рукой. Владыка поглядел за окно. С царского ложа если и можно было заметить, так это чёрную пелену ночного неба. Молодой серп мерно поблёскивали где-то далеко-далеко, а маленькие звёзды по-летнему подыгрывали ему.

С тяжёлым вздохом Иоанн опустился в кровать, не в силах скинуть оковы крепкого сна.

«Ежели кто из братии, так бы робко не стучали…» подумал владыка, поведя полузакрытыми глазами на дверь.

Пробуждение ли владыки, али повторный стук, уж более настойчивый, да пробудил и Фёдора.

Иоанн улыбнулся, не открывая глаз, чувствуя, как юноша шевельнулся. Царь положил руку на белое плечо Фёдора. Сейчас, в полуночном мерцании далёкой луны, его кожа и впрямь гляделась точёной из мрамора.

Басманов недовольно промычал сквозь сон, оборачиваясь к Иоанну. Владыка указал на дверь, едва приоткрыв глаза.

В тот миг вновь раздался тихий стук снаружи. Фёдор спросонья потёр глаза и висок, затем зевнул и в замешательстве указал на себя, точно переспрашивая Иоанна.

Царь кивнул, перевалившись на спину. Юноша хмуро цокнул и потянулся, ступая босыми ногами на каменный пол.

Впотьмах юноша нашёл свой кафтан. Не стал шибко заморачиваться, да и накинул на плечи, подя к двери.

Фёдор снова зевнул, оборачиваясь через плечо на Иоанна, а затем уж было коснулся тяжёлого чугунного кольца, да тотчас же отнял руку, будто бы металл тот был раскалён огнём.

- Государь? – раздался тихий голос с той стороны, да Фёдор признал, не мог не признать своего отца, да невольно прикрыл свой рот рукою, дабы не издать ни звука.

…

Посреди ночи раздался надрывный не то лай, не то завывание какое.

Князь Димитрий Пальский, коего удостоили милости, содержался под стражей в гостевых покоях в Слободе. К нему не применяли силу – то строго-настрого запретил как государь, так и много на том настаивал Алексей Басманов.

Следы страшного губительства медленно и тяжело сходили с тела Пальского. Он не был в состоянии держать и ложки, чтобы черпать свою скудную пищу.