《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Сейчас, в мягком полумраке сумерек, он боле не носился за каждым в хороводе, а скорее сам отстранялся да увиливал от девки али юноши, что пускался за ним гнаться.

Фёдор сокрыл лицо маской и не молвил ни слова. Он не боялся дурной славы кромешника, ибо именно так окрестили опричников. Юноша знал, что то будет стоить ему всего веселия, оттого и держал язык за зубами, не лишая себя большого удовольствия играть на лютне или простенькой балалайке, которую ему вручила босоногая и черномазая девчушка немногим младше его.

К вечеру небо закрылось тучами, и уж народ было боялся, как бы дождь не попортил им главную забаву – прыганье через костёр. Небосвод лишь казался хмурым – до дождя было далеко.

Погода стояла славная, чтобы сухой хвост, натасканный для кострища, крепко взялся. Пламя сперва робко цеплялось за сухие тонкие травинки, затем, обретая всё больше силы, всё больше пробуждался голод огня. Он уже впивался своими извилистыми языками в кору, а оттуда уже въедался в поленья или стволы поваленных деревьев.

Девки сцеплялись за руки с юношами и, придерживая юбки своих простеньких платьев, дерзали и прыгали через костёр. Позднее уж прыгали и девицы с девицами, и юноши с юношами. То было больше рвением бойкого сердца, недели поиска суженного.

Когда на небосводе сквозь мутную пелену облаков показался молодой месяц, на воду спустились первые венки. Девицы боязливо выглядывали из-за поросли камышей, выискивая суженного.

Иные же сбились у берега, да гадали, глядя в отражение медного али серебряного блюдца.

- Какое тебе, Варька! – молвила рыжая девица с двумя растрёпанными косами, что ниспадали вперёд на плечи. – Ты ж помолвлена!

- Да к чёрту его, Оля! Давай, Марусь, хочу суженного увидеть! – ответила Варвара, девица редкой красоты."

"Образ её не делался дурным, а лишь облагораживался простым белым платьем, боле похожим на домашнюю рубаху. Сидела она, простоволосая и босая, да глядела на мутное отражение в блюдце. Мягкий огонёк свечи плясал, то делался меньше, то больше, то и вовсе дрожал столь сильно, что казалось, вот-вот холодный ветер с реки и вовсе погубит его.

Варька поджимала к себе босые ноги, покуда черноокая девка Маруся что-то нашёптывала белой свече.

Девицы взвизгнули, ибо в отражении и впрямь появилась фигура. Обернувшись, они увидели кого-то из ряженных. Для них то был незнакомец, хотя и Варя, и Оля и черноокая Маруся видали этот наряд и на площади, и сейчас не раз скакали, взявшись за руки через огонь.