《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

На нём была лишь льняная рубаха, и та распахнута на груди. Через руку Басманов перекинул чёрный кафтан.

Глаза юноши были поддеты влагой. В них отражалось неровное дрожание растаявшей от собственного жара свечи. Взгляд был преисполнен того спокойствия, которое благодатно снисходит после тяжкого труда али и вовсе веселия.

Юноша отдал низкий поклон, и его вороные волосы соскользнули вперёд, и уж струились по плечам. Выпрямившись, Басманов плавным жестом поднял руку с запечатанным конвертом.

- Тебе послание, светлый государь.

Иоанн поднял руку, безмолвно повелевая Басманову отдать ту грамоту, но Фёдор отчего-то не спешил. Напротив, юноша отшагнул несколько в сторону, сглотнул, пристально вглядываясь в царские очи.

- Часто ли я прошу тебя о милости, царе? – вкрадчиво молвил юноша, едва склонив голову набок.

Иоанн нахмурился, не сводя взгляда с конверта. Не мог он ныне разглядеть печати и уж ведать, от кого Фёдор принёс послание, но сердце уж чуяло неладное.

Заместо того, чтобы вручить своему владыке письмо, Басманов положил его на стол, опустив взгляд на свечу, на её длинный язык пламени, что подёргивался от малейшего шевеления в царских покоях. Вместе с тем вздрагивали и тени, и будто сам воздух в опочивальне был неспокоен.

- Оно от Курбского. – произнёс Фёдор, подняв взгляд на царя."

"С губ Иоанна сорвался тяжёлый вздох. Он прикрыл глаза и запрокинул голову назад, а руки невольно вцепились в подлокотники резного кресла.

Меж тем Фёдор медленно приблизился к царю и опустился подле него на колено, кафтан же свой положил на пол, подле ножек кресла владыки.

Фёдор положил свои руки поверх руки Иоанна.

Царь перевёл взгляд на стол, где лежало письмо в окружении дрожащих теней. Сердце его вновь наполнилось тяжёлым свинцом, и будто бы билось через силу.

Однако всё назревающее в нём безумье отступило, ибо ощутил владыка на своей щеке тёплую длань Басманова.

- Нынче, - произнёс Фёдор полушёпотом, обращая царский взор на себя, - молю вас, свет мой ясный, не открывать письма до утра.

Иоанн не молвил ни слова в ответ. С его уст сорвался лишь тяжёлый вздох, точно царь изнемогал от удушья.