《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Быть может, не будь государь столь внимателен, и не заметил бы той перемены.

Волосы и густые чёрные ресницы блестели от капель воды, что мелкими бисерными каплями спадали юноше на шёлковую рубаху. Видно было, что юноша только что побрился – на его щеках слабо пылал нежный румянец.

Иоанну хватило бы и меньше времени, чтобы приметить все особенности на лице юноши.

- Ныне не режешься? – спросил царь.

Фёдор слегка удивился, вскинув соболиные брови, опустил взгляд и невольно провёл рукою по обритой щеке.

- Насколько я могу судить, нет, светлый государь.

- Как Басман? – спросил Иоанн.

- Много лучше, право. – кивнул Фёдор.

- Слава Господу нашему. – произнёс царь, окрестив себя крестным знамением, а за ним и Фёдор. – Ступай.

Юноша вновь поклонился и поспешил вниз, во двор, ибо условились они со Штаденом.

…

Близ Слободы раскинулся пустырь. Совсем скоро сойдёт снег, и лавочники разложат свой товар, будут кричать да зазывать честной народ.

Нынче же здесь собрались грозные опричники.

Стоило лишь заслышать вдалеке чёртов клич «Гойда! Гойда!», так миряне и пускались наутёк, бросив всякое дело. Об одном и были молитвы, чтобы чёрные всадники промчались мимо, чтобы эта страшная кара миновала родной дом.

В то утро все те мрачные слухи были лишь на руку самим опричникам. Они громко смеялись на пустыре, заваленный подтаявшим снегом.

Боле всех занимал Андрей Штаден, а вернее, роскошный конь его, купленный у приходящих купцов.

Боле всех, как многие и прикидывали в своём уме, вниманием преисполнился юный Басманов. Так и кружился опричник вокруг жеребца, разглядывая его, да гладя крутую шею.

- Вот право, зависть меня берёт, Генрих. – произнёс Фёдор, обращаясь к другу на его, нерусском наречии.

- Не делай вид, что нет у меня повода для того. – ответил немец, гладя коня по шее.

- Как бы не заставили тебя расстаться с ним. Государь наш смыслит в породе. Того, глядишь, и придётся всё в дар отдать. – Фёдор обернулся на своего друга.

На то немец лишь руками и развёл.

- Чему бывать, того не миновать. – ответил Штаден, любуясь жеребцом."

"Это было животное поразительной красоты.