Глаз тигра. Не буди дьявола

Не прошло и нескольких минут, как один из них появился, прижимая к груди скользкий кусок изорванной в клочья фиолетовой печенки. Извиваясь, словно червяк, он выбрался из раны, с ног до головы окрашенный толстым слоем темно-красной крови. Она облепила густую шапку его волос и превратила лицо в отвратительную маску, в которой сверкали белизной только зубы и белки его глаз. И вот с этим изуродованным куском слоновьей печенки, торжествующе хохоча, он пробежал сквозь толпу и приблизился к Себастьяну.

Себастьяна крайне смутило это подношение.

– Ешь, – подбодрил его М’топо. – Печень сделает тебя сильным. Она заострит копье твоего мужского достоинства. Десять, двадцать женщин не смогут тебя утомить.

По мнению М’топо, Себастьян крайне нуждался в этом укрепляющем средстве. Он уже не раз слышал и от своего брата Саали, и от других вождей по обеим берегам реки о том, что Себастьян не проявляет инициативы в этой области.

– Смотри, это делается вот так, – сказал М’топо.

Он отрезал кусок печени и сунул себе в рот. И с удовольствием принялся жевать, растягивая в довольной улыбке влажные от сока губы.

– Очень вкусно! – М’топо ткнул кусок печени прямо Себастьяну в лицо. – Ешь.

– Нет, не хочу, – отказался Себастьян.

Содержимое желудка все настойчивей подступало к горлу, и Себастьян торопливо встал. М’топо пожал плечами и доел кусок сам. А потом крикнул разделывающим тушу продолжать работу.

Через удивительно короткий промежуток времени острыми наконечниками копий и лезвиями мачете огромная туша была разрезана на части. Тут уж к работе приступило все население деревни. Несколькими ударами ножа мясник отрубал большой кусок мяса и сбрасывал его в руки одной из стоящих внизу женщин. Та, в свою очередь, разрезала его на более мелкие куски и передавала их детям. С ликующим визгом те бежали с ними к наскоро устроенным сушильным рамам, раскладывали их и, весело подпрыгивая, бежали обратно за новой порцией.

Себастьян успел оправиться от первоначального отвращения и теперь со смехом смотрел, как кипит работа, причем каждый из этих людей, не прерывая своего занятия, жевал, и все они непрерывно что-то кричали, так что шум кругом стоял невообразимый.

Среди мелькающих человеческих ног, жадно глотая объедки, рычали и скулили собаки. Не прерывая насыщения, они едва успевали увертываться от пинков и тычков.