Глаз тигра. Не буди дьявола

Его зовут Макс. Он договорится, чтобы к самолету подогнали катафалк. Сыграешь роль убитой горем вдовы и проследишь, чтобы гроб доставили в Базель. Обмен произведем в гараже: договоришься с моим банкиром, чтобы обеспечил броневик для перевозки тигриной головы на свою территорию.

– Вижу, ты неплохо все продумал…

– Хотелось бы верить. – Я плеснул себе новую порцию виски. – Мой банк называется «Фалле и сын», спросишь там некоего М. Шалона. Встретишься с ним, назовешь мое имя и номер счета: десять шестьдесят шесть, год битвы при Гастингсе.

"Я пространно рассказывал обо всех приготовлениях, а Шерри внимательно меня слушала. Время от времени задавала вопрос-другой, но по большей части хранила молчание. Наконец я выдал ей билет на самолет и тонкую пачку дорожных чеков – на первое время.

– Все уже готово? – удивилась она, а когда я кивнул, открыла большим пальцем брошюру с билетом. – Когда я вылетаю?

– Завтра в полдень.

– А ты когда?

– Тем же самолетом, на котором повезут гроб. Тремя днями позже, в пятницу. Рейс Британской корпорации зарубежных авиалиний, прибытие в час тридцать дня. Тебе хватит времени все сделать, а потом встретишь меня у зоны прилета.

Ночь, по обыкновению, была нежна и полна любви, но я все равно почувствовал, что Шерри одолевает глубинная тоска – та, что накатывает, когда пришло время прощаться.

На рассвете дельфины встретили нас у входа в залив. Мы провозились с ними все утро, а потом не спеша поплыли к берегу.

На старом пикапе я отвез Шерри в аэропорт. Почти всю поездку она молчала, а потом решила что-то сказать, но говорила бессвязно, и я ничего не понял, а она сбивчиво закончила:

– Если с нами что-то случится – ну, сам понимаешь, ничто не вечно, – тогда…

– Договаривай, – сказал я.

– Нечего договаривать… Просто давай попробуем простить друг друга – в случае чего.

Потом она молчала. У заграждения перед летным полем прильнула ко мне, обняла за шею, поцеловала и быстро ушла к самолету.

Я смотрел, как самолет набирает высоту, сворачивает в сторону континента и исчезает над проливом, а потом медленно поехал к Черепашьему заливу.

Без нее мне стало одиноко, и ночью, лежа на двуспальной кровати под москитной сеткой, я окончательно понял, что иду на необходимый риск. Чрезвычайный, но необходимый. Я знал, что Шерри надо вернуть. Без нее жизнь утратит всякий вкус.