Главная роль 8

— Николай Иванович, всё, — не сразу понял старательно оттирающий усталые руки доктор слова заглянувшей в палатку медсестры.

Восемнадцать часов на ногах, в душной «операционной палатке», по уши в крови, человеческой плоти, застрявшем в ней железе и — порой — отпиленных хирургической пилой костях, с которых беспощадный «бог войны» содрал почти все мясо.

— Спасибо, Марфа, — нашел в себе силы поблагодарить Николай Иванович и проследил взглядом в зеркало над умывальником путь своего последнего в это дежурство пациента.

Повезло — четыре осколка «поймал» тридцатидвухлетний уроженец Тамбовской губернии, и все удалось извлечь так, что после демобилизации можно будет впечатлять дам шрамами и тихонько, про себя, остаток дней благодарить Бога — один из осколков убил бы солдата, если бы на пути не встал походный молитвенник в нагрудном кармане. Невелика книжица, а гляди ж — уберегла!

Закончив мыть руки, доктор при помощи Марфы снял передник, халат, шапочку, маску и остался в почти гражданской одежде.

— Спасибо, — снова поблагодарил медсестру и вышел из палатки, чувствуя, как подкашиваются ноги, доселе крепко державшие его на земле.

Вдохнув тревожно пахнущий кострами, запахами кухонь, перепаханной ногами, колесами и копытами землей, и — совсем немного — болезнями и медицинскими препаратами, доктор вынул из кармана портсигар и закурил. Первая за долгое время папироса ударила в голову, и Николай Иванович решил, что ею дышать ему приятнее и направился по обочине широкой, разбитой колеями дороги медицинского сектора полевого лагеря.

Фронт в непосредственной близи от города Перемышля — всего в десяти километрах, под ногами уже — земля Австро-Венгрии, а значит будущая родная, однако здесь, в лагере, кроме очень далеких, растерявших мощь звуков взрывов, было спокойно: австрияки забились в норы, подвалы крепостей и траншеи и не могли высунуть оттуда носа.

«Абсолютное превосходство в воздухе» — так знакомые офицеры характеризовали происходящее.