Гладиатор. Возвращение

Сам пошёл с Громом перетрещать. Ну и как? Договорились?

- Как видишь, - пожимаю плечами. - Никто из наших не пострадал. Здания стоят. Люди пристроены. Демьян и тот жив. Не знаю, правда, насколько.

- Да, самому только башку пробили, а так всё хорошо, - качает он сокрушённо седой головой. - Но тогда ты оказался прав. А сейчас не время морду воротить. Давай, что по Демьяну решишь, сразу звони. Мы тут без тебя не стали суету поднимать. Труханули слегонца, когда ты пропал, но виду не показывали.

- Типа, всё под контролем?

- А как иначе? Слабину, её ж, как грязные штаны, за версту чуют.

А я иду в залитый огнями холл частной клиники, где меня никто не встречает. У меня в памяти чёткая инструкция, что сказать девушке-регистратору, где взять белый халат, куда повернуть и в каком коридоре ждать.

Чувствую себя, как в дешёвом детективе, но выполняю всё, как сказано.

- Алекс? - появляется со стороны лестницы молодая женщина, вся затянутая в больничную зелёную униформу, как в броню. Снимает с лица медицинскую маску, когда я киваю. - Я - Вера. Пойдёмте.

Она заставляет меня наглухо застегнуть халат с чужой фамилией на бейджике, надевает на нос очки, вешает на шею фонендоскоп, пытаясь выдать меня за доктора. И то ли эти комические меры предосторожности срабатывают, то ли никто и не собирался меня задерживать.

Эта белая палата точь-в-точь повторяет ту, в которой недавно ваялся я. И я уже не думаю ни об охране, ни о Громе, ни вообще о всей этой бессмысленной суете, называемой жизнью. Словно подошёл не к кровати друга, наставника и почти отца, а ступил на черту, за которой нет разницы, что будет потом, а остаётся только то, что ты уже сделал.

- Привет, старина, - сжимаю безжизненную, но тёплую руку Ефремыча. Он осунулся, похудел, постарел, даже седины в волосах добавилось. Но никаких трубок, аппаратов, дыхательных систем - всё, чего я так боялся, нет. Он просто спит, положив голову набок. Бледный, серый, измученный, слабый, подключенный датчиками к монитору, но, главное, живой.