Гладиатор. Возвращение

- Устроили бардак. Вся страна - бардак!

И слышна в его словах и обида, и такая горечь, что и не знаю, чем его утешить. Только его мнение о Берге, мнение простого работяги, считающего своего бывшего начальника не зажравшимся толстосумом, а хорошим человеком, поднимает в душе такое желание возмездия и справедливости, что хоть на баррикады лезь.

«А я его жена», - хочется заявить с гордостью. Но, конечно, прикусываю язык, иначе что же отвечу на вопрос: где я раньше была.

- Тебе кто нужен-то был, девонька? - обращается охранник, уже уходя, с теплотой в голосе и совсем по-отечески.

- Берг, - выдыхаю я.

- Так поищи его в «Идиллии». Знаешь, где это?

- Знаю, знаю, - киваю я на ходу, потому что ноги уже несут меня к машине. Как же я сама не догадалась! - Спасибо!

Печкин махает мне на прощанье рукой.

На ходу достаю из кармана телефон и набираю Маринку.

«Телефон абонента выключен или находится вне зоны доступа сети» - сообщает бездушный голос. Чёрт!

Набираю Стаса. И тот же ответ оператора. Да что ж такое!

Длинные гудки в телефоне Лорки.

- Да, твою же мать! - выдыхаю, резко опустив плечи.

И уже собираюсь перезванивать, когда от Лорки прилетает сообщение, что она у стоматолога и перезвонит.

- Слава богу! - с облегчением опускаюсь на сиденье, всё ещё глядя на экран.

- Хорошие новости? - закрывает Славка двери в своём гоночном болиде.

- Можно сказать и так, - сразу пристёгиваюсь.

- Куда едем? - удивляет он меня, плавно, с изяществом разворачивая машину на пустой парковке.

Я по памяти называю адрес, и он только кивает в ответ.

- Невероятно, но люди его любят, Берга, - делюсь я полученной информацией. - Такое зло берёт на эту Наденьку. Порвала бы голыми руками гадину.

- Так может к Наденьке и заедем? - ржёт Каланча. - Жаль упускать твой боевой настрой.

- Не знаю, как Берг, а я её сама достану. У меня к ней личные счёты. Выдергаю на хрен все её жиденькие волосёнки!

- Моргала выколю и пасть порву, - снова смеётся он.

- Сволочь ты, Калашников, - сокрушённо качаю головой. - Вот и делись с тобой потом сокровенным.

Складываю руки на груди и отворачиваюсь к окну, всем своим видом показывая, что больше не намерена с ним разговаривать. Знаю, что выгляжу как нахохлившийся воробей. Вижу краем глаза, как эта ехидная рожа улыбается. Но мне сейчас не до него.