Гладиатор. Возвращение

- Но ты уверен, что вы продержитесь дольше, чем три месяца?

- Уверен, - и сам не знаю, почему я так говорю. Мне бы продержаться до того, как она вернётся. Да нет, мне бы поправиться, чёрт побери, и я сам её найду. В конце концов, я беден, а не нищ, эта заварушка меня больше не держит, бизнес уже не давит и, вообще, я могу себе это позволить.

- Тогда три месяца, Алекс, - перебивает полёт моих радужных мыслей Полина. - И если я выиграю, то после развода ты женишься на той, что выберу тебе я. Идёт?

- Ого! А подумать можно? - чешу я затылок.

- Подумай. До моего приезда, - слышу и в её голосе увлечённость. А потом в заведённой машине взрывается басами музыка. - И я уже еду!

5. Виктория

Застываю как вкопанная перед закрытыми дверями. И «смотрю, как в афишу коза» - это сейчас как раз про меня.

Грязное затоптанное мраморное крыльцо. Мусор. Пыльные окна. Меня словно пару лет не было - так здесь всё изменилось. До постапокалиптической неузнаваемости.

- Скажите, а где теперь найти компанию «Гладиатор»? - пытаюсь я узнать хоть что-нибудь у недовольного охранника, усатого, как таракан, и вредного, как почтальон Печкин без велосипеда. Он даже на него похож: высокий, худой. И видно просто вышел покурить, судя по пачке сигарет в его руках, чем откликнулся на мой настойчивый стук. - Они переехали?

- Девушка, клуб закрыли, офис распустили. Где скрывается директор - понятия не имею. Мне платит не он, - поправляет он портупею со значком «охрана» и достаёт сигарету.

- А кто вам платит? - не собираюсь я уходить с пустыми руками. Догоняю его и встаю рядом, как оловянный солдатик.

- Хозяин здания. Или хозяйка. Их там сейчас не разберёшь. Платят и ладно, - выпуская дым, подставляет он лицо яркому солнцу. - Вот и отгоняю целыми днями желающих узнать, когда заработает бассейн или где найти бывшее руководство.

- Неужели столько людей выкинули на улицу без работы? - никак не хочу поверить я в происходящее.

- Слушайте, дамочка, шли бы вы подобру-поздорову, - обдаёт он меня терпким табаком. И от этого запаха, мужского, грубого, такого тяжёлого и чужого, неожиданно замирает в груди. Где Алекс всегда напитывался этим табачищем, что оставался на его одежде лишь лёгкими нотками, но всегда угадывался? Неужели, как раз проходя эту «охрану»?

- А вы давно здесь работаете?

- Давно.