Гиперборей

Двигались остаток дня, даже в сумерках Олег торопил, старался проехать как можно дальше. Остались сутки!

Уже в темноте собрали хворост, на ночь остановились на полянке, окруженной буреломом, — мышь не проберется без шума. Рюрик вызвался сторожить первым. Асмунд и Рудый сразу же свалились возле огня, захрапели. Женщины уже спали, зажав Игоря телами.

Олег долго сидел у костра, по своей привычке — спиной к огню. Пальцы его безостановочно перебирали обереги. Ночь была черна, верхушки деревьев тревожно шумели.

Ветер нес тучи издалека, Олег чувствовал их влажное нездешнее дыхание. В полночь начал моросить мелкий дождик. Рюрик подбросил в огонь сучьев, заботливо укрыл обнявшихся женщин своим плащом."

"В темноте фыркнул конь, запрядал ушами. Олег весь превратился в слух, но слышал только шелест падающих капель, легкий треск угольков. Вдруг издали, на границе слышимости, донесся странный звук. Это был почти визг, странный, будто ножом проскребли по сковороде.

Визг был едва слышен, но волосы Олега начали шевелиться, поднимаясь дыбом. В темноте снова неспокойно фыркнул конь, пугливо стукнул копытом. Он чувствовал зверя — хищник бежал по их следу!

Олег вскочил, закричал сдавленно:

— Рюрик, быстрее на коней!

Рюрик мигом взвился на ноги, пнул спящего Асмунда, толкнул Рудого, одновременно подхватил котел, начал собирать походные мелочи. Асмунд вздыбился, как медведь из берлоги, — сонный, но ладонь на рукояти топора, ноги на ширине плеч, весь готов драться.

— Не сейчас, — бросил Олег. — Рюрик, бросай котел, бросай все! Последний рывок! Завтра будем в Новгороде.

Или наши кости забелеют в этом лесу, добавил он про себя. Рюрик скользнул в темноту, бегом вернулся с лошадьми. Рудый поднял Умилу и Гульчу, подал княгине спящего Игоря. Олег забросал землей костер. Они двинулись, ведя коней в поводу, натыкаясь на деревья, падая в ямы, расшибаясь о коряги. Асмунд вскрикнул, напоровшись на сук, тот едва не вышиб ему глаз.

Потом малость посветлело — вышли на открытое место, поспешно сели в седла. Тяжелые, как горы, тучи попрежнему нависали над самой головой, мелкий дождик истончился, перешел в мжичку, ехали, словно в густом киселе из черники.

Рюрик порывался спросить, от кого бегут, но впереди зазвенел ручей. Кони заупрямились, и князь поспешно соскочил на землю, потащил коней, своего и Умилы, в холодную воду.