Гиперборей

Ночь стояла тихая, воздух терял тепло медленно. Где-то лениво тявкнул пес, выказывая ревностную службу. В окнах двух-трех хатенок еще горел желтый трепещущий свет лучины, мелькали тени, остальные дома смотрели плотно закрытыми на все запоры ставнями. Дома и плетни отбрасывали черные тени, все тонуло в черноте, лишь утоптанная дорожка блестела в лунном свете.

Он обошел постоялый двор, оглядел сараи и пристройки, заглянул к спящим курам. Пес лениво обнюхал его ноги, попятился в конуру, где остывала нагретая толстым пузом земля, задремал.

Коровы мирно перетирали жвачку, конь во сне отмахивался роскошным хвостом.

Олег заглянул в сарай — там спала огромная, как бык, свинья, вокруг суетились, повизгивая, поросята, толстые будто тыквы... Олег не сомневался, что в саду — вон виднеются деревья — ветки гнутся под тяжестью. Не ступить, чтобы не поскользнуться на раздавленных яблоках и грушах, что и без того усеивают землю по всему саду.

Он возвращался, когда впереди мелькнул силуэт. Олег мгновенно замер в тени.

Человек остановился под старой грушей, прильнул к стволу. Олег выждал момент, когда незнакомец повернул голову в другую сторону, пригнулся, перебежал ближе, держась в тени. Скорее всего, парень возвращается с безобидной гулянки. Или выждал, пока заснули родители, вызывает девку. Но береженого берегут и боги. На самом деле они любят не столько храбрых, как поют кощунники, сколько осторожных.

Человек привстал на цыпочках. Олег понял, что незнакомец наблюдает за постоялым двором.

Забор высок, но отсюда, с пригорка, хорошо видны крыльцо и окна корчмы.

Внезапно человек повернулся, пошел прямо на затаившегося Олега. Олег беззвучно вытащил нож. Чужак шел торопливо, в лунном свете его изборожденное глубокими морщинами лицо казалось мертвым. По тому, как двигался, Олег узнал в нем бывалого ратника. Старшего дружинника, если не русича.

Незнакомец прошел мимо, не заметив затаившегося человека, пальцы Олега ослабили хватку.

Когда вернулся, в передней комнате сидели, загораживая проход, Асмунд и Рудый.

Между ними стояли два кувшина, еще три лежали в углу пустые. Асмунд распустил необъятный пояс, а Рудый оставался— худым, унылым и голодным.

— Спят? — спросил Олег с порога.

— Без задних ног, — сообщил Рудый. — Святой отец, за неимением амброзии не хлебнешь ли пару капель?

Олег взял кувшин, тот был еще полон, запрокинул, и у Рудого распахнулись глаза, видя как водопад медовухи хлынул в горло пещерника.