Гиперборей

Что за народ будет, если постесняется взятку дать?

Постоялый двор был просторным, а дом в три поверха, с просторными конюшнями и навесом для подвод и товаров. С крыльца важно сходила кучка степенных купцов, за ними несли дорожные вещи. Рудый обрадовался:

— Места освобождаются!

— А вдруг бегут от клопов? — предположила Гульча. — Я слышала, на постоялых дворах они бывают с жуков.

У Рудого вытянулось лицо, и он сказал обеспокоенно:

— Надо проверить.

Он исчез в доме, долго не показывался. Наконец гибкая фигура Рудого возникла на крыльце, лицо сияло.

— Все в порядке! Здесь клопы обыкновенные. С ноготь, не больше."

"Гульча взглянула на его широкие ногти, и на ее нежной коже сразу выступили крохотные красные точки. Она принялась яростно чесаться. Асмунд завел лошадей в конюшню. Наконец, ведомые Рудым, все поднялись наверх в комнаты.

— Добрались, — вздохнула Умила. — Неужели и дальше будем трястись на этой телеге?

— Надеюсь, мы сбили возможную погоню со следа, — сказал Олег с сомнением.

Умила едва не кинулась ему на шею. Рудый возмутился:

— Святой пещерник, ты не сбрендил в своей пещере? Если бросить, то поймут сразу — дело нечисто. Я берусь продать телегу, она ж денег стоит!

Рюрик заметил устало:

— Святому пещернику набрыдло быть всегда правым. Телегу продай, но постарайся не ободрать на этом половину городища.

Их разместили в двух свободных горницах. Рудый полез помогать хозяину в подполье.

Хозяин и Рудый вылезли из подвала, держа по широкому кувшину. В глазах Рудого была тихая радость, он слегка покачивался.

— Пиво? — спросил Асмунд радостно.

Мужик посмотрел на него так, словно Асмунд плюнул ему в тарелку. Рудый бросил на воеводу укоризненный взгляд:

— Дурень! Это хмельной мед! Не знаю, не хлопцы ли Кия оставили? Запах с ног валит.

Игорь спал поперек ложа, укрытый шкурами. За широкой занавеской плескала вода, снизу натекла лужа. По тени Олег узнал княгиню — сидела в широкой лохани, отмывалась.

— Что-то стряслось? — встрепенулась она.

— Все хорошо, — успокоил Олег. — Плавай.

— Мне нужен топор, чтобы соскрести грязь, — ответила она сердито.

Олег смолчал, беззвучно открыл дверь и вышел на крыльцо.