Гиперборей

Глаза горели, как два костра, вид его был ужасным...

Руяне и Гульча стояли с неподвижными лицами, только в глазах простодушного Асмунда Олег уловил изумление. Он не заметил никакого кабана, когда шел по тропке над озером, тем более такого гиганта, мечту всех охотников!

Вперед выступил необъятный волхв, поперек себя шире, ответил тем же тяжелым голосом, густым, как рев быка:

— Близко болото, где священный кабан валяется в грязи, исполненный радости... Знак, что будут кровавые распри!

Рюрик пробормотал сзади:

— Куда ж еще?.

Волхв удивленно вскинул густые кустистые брови:"

"— То не распри! То как всегда. Распри, когда резня в самом племени. Когда род на род, семья на семью, брат на брата.

— Часто так? — спросил Олег.

— Нет, слава богам. Не чаще чем два-три раза в год. А кто вы, странники? По одежде бродяги, но я не родился волхвом, могу узнать добрых ратников.

— Ты прав, старший волхв, — ответил Олег. — Это князь Рюрик с княгиней и наследником.

— Толленсы? — спросил волхв с надеждой.

— Хуже, — ответил Олег. — Гнездяне.

— Гнездяне? — не поверил волхв. Он внимательно осмотрел странников, в глазах появилось уважение. — Здорово вы им допекли, если они решились вторгнуться в наши земли!.. Здесь вы под защитой Сварожича и всей воинской мощи Ретры. Сам Чернобог сломает здесь рога, у наших служителей есть сила и отвага, а бог с нами!

Рудый пробормотал тихонько:

— И оружие есть, уверен...

Волхв услышал, брови удивленно взлетели:

— А как же иначе? Про оружие и поминать неча.

Рюрик молчал, он заметил под широкими белыми одеяниями тяжелые мечи, ножнами бороздившие утоптанный пол. Рудый узрел у одного выпуклость под балахоном — рукоять швыряльного ножа. Он покосился на святого пещерника. Если волхв служит таким воинственным богам, то у них помимо мечей и швыряльных ножей отыщется кое-что еще! А что все боги как на подбор берсеркеры, хоть в одну команду бери, видно по статуям. Возможно, в молодости были удалыми разбойниками, лишь потом стали богами?

Женщины без сил распростерлись у ног Сварожича.

Рюрик надкусил грушу, предложил Умиле:

— Сладкая... Очень тяжко было в плену?

— Твердислав помешан на величии своего племени, — ответила Умила мертвым от усталости голосом.