Гиперборей

Кто-то из древних сказал, что люди бывают трех родов: те, кто живы, которые мертвы и те, что находятся в море. Олег поспешно отступал, давая дорогу крепкоплечим и дерзкоглазым морякам.

Следом за одной групкой моряков шел так же вразвалочку низкорослый человек в сером плаще. Капюшон был надвинут на лоб, но под ним угадывался шлем, а из-под плаща выглядывали ножны меча. Человек покачивался, как и моряки, однако Олег насторожился — в походке было что-то нарочитое. Через мгновение уже увидел: человек лишь подражает морякам, его же кривые ноги скорее привычны к степному коню, чем к качающейся палубе.

Гульча что-то тараторила. Олег молча выехал из-за угла. Моряки проходили мимо, а кривоногий вздрогнул, рука метнулась к рукояти меча, глаза в ужасе расширились: лезвие швыряльного ножа уже хищно блестело в ладони пещерника. Человек в капюшоне замер, видя, что Олег не двигается, медленно двинулся вперед за моряками. Его спина напряглась, походка выровнялась."

"Конь переступил с ноги на ногу, звонко стукнув копытами, человек вдруг метнулся вперед, растолкал моряков и понесся вперед по причалу.

Моряки орали вслед, потрясали кулаками. Один погнался, потом плюнул, остановился.

— Ты его знаешь? — спросила Гульча быстро.

— Немного.

— Откуда? — спросила она еще быстрее, ее дыхание прервалось.

— В одной пещере молились, — буркнул он, и Гульча сразу замолчала.

Первые две ладьи пропустил: одна пустая, со второй пьяный рыбак сообщил, что отправятся через неделю, а раньше — ни за какие пряники.

Кочи Олег сперва проходил мимо, не любил эти корабли, потом начал присматриваться и к ним. На дальнем конце причала спешно затаскивали мешки, тюки, связки мехов на объемную ладью-кораб, туда же по широким сходням опускали тяжелые бочки. Хозяин неприветливо буркнул, что отправляется на Рюген, а кому не нравится, пусть катится к Ящеру.

— Узнаю северное гостеприимство, — сказал Олег обескураженной Гульче. — Это не ваша восточная халва с патокой! Хозяин, я плачу за двух коней и одну женщину.

Собак нет.

Хозяин ладьи бросил свирепо:

— Так какого черта стоишь, глаза таращишь? Думаешь, кто-то другой твоих битюгов поведет на корабль?.. Бабу твою поведут, а коней... На черта они в море, если от русалок нет отбоя?

Олег ухмыльнулся, взял коней под уздцы и повел на ладью.

Гульча не успела перестрадать морской болезнью, как показался скалистый берег. Волны с грохотом били о темные скалы.