Гиперборей

Факел горел ярко, пещерник держал его на вытянутой руке, уперев в каменный пол. В мертвой тишине кто-то снова вздохнул, затем нечеловечески огромный и мощный голос произнес, растягивая слова:

— Кто тревожит мой вечный сон?.. Неужели я не дал потомству силы... А, это ты, я чувствую твое присутствие...

Пещерник открыл глаза и поднял факел выше. Голос прозвучал после паузы, в нем была нотка недоверия:

— Опять в том же виде... И опять с бедной женщиной... Несчастная, знала бы с кем... Не понимаю, за что тебя звали мудрым, вещим.

Олег быстро взглянул на Гульчу, на ее вытаращенные глаза, сказал быстро:

— Ладно-ладно, это жизнь, а не склеп. Наверху не так спокойно, как здесь.

Голос возразил, заполнив собой весь огромный склеп:

— Это именно с тобой всегда не так спокойно... Другие живут тихо. Девушка с тобой, конечно же, голая... Что ты с нею сделал, чудовище?.. Морда побитая, весь в синяках... Куда боги смотрят?

— Боги правду видят, — огрызнулся Олег. — Не спят, как ты. Тебе травы и корни положили?

Голос ответил печально:

— Я думал, ты сам распорядился.

Олег ответил поспешно:

— Не тревожься! Тризну справили отменную, краду заготовили великую. Склеп рыли триста пленных савиров, их порубили сразу, кости тлеют в основании кургана."

"— Нужно ли было? — спросил Кий печально. — Здесь не бывает рабов, как обещали волхвы.

— Надо было, — ответил Олег. — Дабы не проболтались. Зато твой склеп поныне неразграбленный!

— А что собираешься делать ты?

— Ну... я возьму лишь часть того, что сам положил.

— Да-а, — протянул Голос, — я тебя в таком виде не часто видел. Сказать по правде, всего пару раз. Хотя дед мой поговаривал...

— Старики наговорят, — буркнул Олег, — только уши развесь!

Он уже бродил, пошатываясь, с усилием поднимал крышки сундуков.

Гульча преодолела оцепенение, заставила себя встать с вороха шкур, оставив сползающую с плеч душегрейку пещерника, уцепилась за тяжелое кольцо, добавляя свои усилия к попыткам Олега поднять крышку большого сундука.

Голос произнес печально:

— Она еще ему помогает... Бедное неразумное дитя...

Сундук оказался полон золотых монет, бриллиантов, изумрудов. Олег сердито плюнул прямо на золото, опустил крышку. Гульча едва успела убрать пальцы — крышка дернула ее книзу. Пещерник, ворча, заглядывал в кувшины, скрыни, тряс резные шкатулки.

Голос печально произнес:

— Если бы сам клал, как говоришь, знал бы, где то, что ищешь... Пить надо меньше!

— Все разве запомнишь? — буркнул Олег.