Гиперборей

Если и была лестница, то убрали, других ступеней нет, а ляда под самым потолком — не дотянуться.

Одежда в лохмотьях, саднящими пальцами ощупал карманы, чувствуя, как тяжело сгибаются суставы. Пусто, вытряхнули все — умельцы наемники.

— Здесь ничего нет, кроме грязи, — сказала она где-то близко в темноте.

— Да, одна грязь... Не надо было тащить тебя сюда.

Он пробовал рыть голыми руками землю — не мог бесцельно ждать смерти, но сразу обессилел, тяжело сполз по стене на землю. Так они сидели в тишине, Гульча прижалась к нему плечом, и Олег чувствовал, как она мелко-мелко дрожит.

Внезапно он увидел полоску света на своих ногах. Вскинул голову, охнул, в потолке наметилась щель. Оттуда сыпались сухая грязь, древесная труха. Затем яркий сноп света упал вниз, а наверху затопали ноги. Олег упал в грязь, разбросал руки.

Сверху опустилась добротная лестница, сколоченная из толстых жердей, покачалась, нащупывая дно, концы с чмоканьем уперлись в мокрую землю. Перекладинки заскрипели, сверху показались ноги, обутые в грубые сапоги с толстой подошвой.

Страж остановился на последней ступеньке, осмотрелся, хищно улыбнулся. Женщина вжалась в угол — маленькая, с синяком под глазом и диким ужасом на лице. Мужчина, который называл себя пещерником, лежал в грязи лицом вниз, неестественно вывернув руки, а пальцы впивались в мокрую землю, словно в последнем предсмертном усилии он пытался ползти.

— Встань! — рявкнул страж Гульче.

Она не двигалась. Он спрыгнул, в два широких шага оказался рядом, грубо схватил ее за руку.

Сверху раздался нетерпеливый голос:

— Фриз, давай их сюда! Забавляться будем вместе. В своем подвале.

Страж, не выпуская Гульчу, сказал с неудовольствием, не отводя от нее хищного взгляда:

— А как будем тащить этого быка? Сбрось веревку.

Наверху послышались проклятья, удаляющиеся шаги. Страж облизал губы, глаза заблестели. Его пальцы были как железные крюки, он ухватил Гульчу за сорочку, рванул за ворот. Легкая ткань распалась на две половинки. Страж двумя мощными рывками сорвал ее платье, отшвырнул клочья, с наслаждением втоптал каблуками в грязь.

Гульча стояла обнаженная, ее смуглая кожа в свете факела казалась слепленной из красного пламени. Страж протянул руку к ее груди, а сверху раздался раздраженный вопль:

— Кончай забавляться в одиночку! Держи веревку!

Вниз упала толстая пеньковая веревка, хлестнула стража по лицу. Он ругнулся, сделал наскоро петлю, набросил Олегу на ногу, крикнул:

— Готово! Тяни.