Гиперборей

На втором поверхе распахнулось окно, свежий голос бодро крикнул:

— Впустить гостей!

Двое стражей провели Олега и Гульчачак наверх, взглядом оба показали, что они думают об пещернике и что — о его спутнице, явно отшельнице из той же пещеры.

В большой светлице их ждал крепкий седой старик. Лицо его было, как печеное яблоко, но глаза смотрели остро, живо. Он был в свейской одежде, на поясе болтался крохотный разукрашенный кинжальчик. Старик сделал два шага навстречу, в глазах блестел смех:

— Пещерник?.. А эта дева, несомненно, послушница?.

Олег ногой придвинул скамью, сел, глаза его цепко держались на Говарде:

— Меня мутит от отравленной еды.

— Обижаешь, — ответил Говард, губы его продолжали улыбаться, хотя в глазах уже появился холодный блеск. Он сел напротив, сказал нерешительно:

— Как я понял, мой посланец не сумел.

— Ему не следовало платить вперед.

— Он был лучшим, — ответил Говард. — Видишь, как рискованно быть купцом в наше время!

— Странными делами занимаются купцы. Говард, наши дороги никогда не скрещивались. У тебя нет повода желать мне смерти. Кто заплатил тебе?

— Ты бы спросил хотя бы, почему !

— Знаю, — отмахнулся Олег. — С дураками связываться не желали, а смелый да рисковый ты один, кто не верит ни в сон, ни в чох, ни в гаданье на лопатке. Так?

— Угадал. Но насчет платы промахнулся.

— Понятно. Кто заставил тебя?

— Я свободный купец. Мне велеть трудно.

Его глаза смеялись, и Олег напрягался, стараясь покраснеть, сверкал глазами. Пусть думает: разозлил, вывел из себя. Пусть тешится, полагая, что ничего не сказал, никого не выдал. Уже ясно, не состоит в тайном обществе, которое может велеть, сказал и то, что у загадочного противника есть оружие посильнее золота.

— Кто склонил тебя? Почему ты послал человека?

Говард развел руками, улыбка стала шире при тех же холодных глазах:

— Я чту торговые сделки.

— Почему? Все равно ты будешь мертв. Сегодня.

— Или ты, — напомнил Говард.

Улыбка сошла с его лица, стражи чуть придвинулись, их руки застыли на рукоятях мечей.

— Ты зря так делаешь, — сказал Олег настойчиво. — Ты никогда не рисковал напрасно.