Гарри Поттер и Тайная комната

— А я вот показывал профессору Спарж, как правильно лечить Дракучие ивы! Но мне бы не хотелось, чтобы у вас создалось впечатление, будто я лучше её разбираюсь в гербологии! Просто в путешествиях мне не раз доводилось встречаться с этими экзотическими деревьями…

— Сегодня теплица номер три, мальчики-девочки! — сказала профессор Спарж. Обычно весёлая и незлобивая, она была явно раздражена.

Раздались заинтересованные шепотки. Первоклассники работали только в теплице номер один, а в третьей содержались растения куда любопытнее и опасней.

Профессор Спарж сняла с пояса большой ключ и отперла дверь. До Гарри донёсся запах влажной земли и удобрений, смешанный с тяжёлым ароматом огромных, размером с зонтик, цветов, свисавших с потолка. Гарри шагнул было за Роном и Гермионой внутрь, но тут его настигла рука Чаруальда.

— Гарри! Хотел с тобой поговорить… Вы ведь не возражаете, если он на пару минут опоздает, милая Спарж?

Судя по недовольной гримасе, профессор Спарж возражала, да ещё как, но Чаруальд сказал:

— Вот и славно, — и захлопнул дверь теплицы прямо ей в лицо.

— Гарри, — произнёс он затем и покачал головой, а его большие белые зубы засверкали в солнечном свете. — Гарри, Гарри, Гарри.

Даже не пытаясь ничего понять, Гарри молчал.

— Когда я узнал… да что говорить, всё это целиком моя вина. Готов был сам себе дать пинка.

Гарри не имел ни малейшего представления, о чём речь, и уже собрался признать это вслух, но Чаруальд продолжил:

— Я был в шоке, в натуральнейшем шоке! Прилететь в «Хогварц» на машине! Разумеется, я сразу понял, отчего ты так поступил.

Так наивно, так очевидно. Гарри, Гарри, Гарри.

Поразительно, как ему удавалось даже молча демонстрировать все свои великолепные зубы.

— Это ведь из-за меня ты тоже возжаждал славы? — сказал Чаруальд. — Я тебя заразил. Из-за меня ты попал на первую полосу — и захотел попасть туда снова.

— Да нет, профессор, просто…

— Гарри, Гарри, Гарри, — перебил Чаруальд, ухватив его за плечо, — я всё понимаю. Совершенно естественно, вкусив однажды, желать ещё, — и я виню себя в том, что, образно говоря, поднёс тебе первый глоток.

Слава ударила тебе в голову — но, видишь ли, мальчик, нельзя же летать на машинах ради того, чтобы тебя заметили. Успокойся, приди в себя, хорошо? У тебя впереди уйма времени. Да, да, знаю, о чём ты думаешь! «Хорошо ему говорить, он сам давно уже всемирно известный колдун!» Но в двенадцать лет я тоже был никто, ничто и звать никем — как ты сейчас.