Гарри Поттер и Тайная комната

Кожа была бледно-зелёная и пятнистая. Без всякого сомнения, младенец орал изо всей мочи.

Профессор Спарж вытащила из-под стола большой цветочный горшок и стала зарывать мандрагошку в чёрный влажный компост по самый зелёный хохолок. Затем профессор отряхнула руки, показала два больших пальца и сняла наушники.

— Поскольку наши мандрагошки ещё ростки, их плач никого не убьёт, — сказала она спокойно, будто не сделала ничего особо удивительного — ну максимум полила бегонию. — Тем не менее сознания лишит на несколько часов, поэтому, если не хотите пропустить первый учебный день, перед работой удостоверьтесь, что наушники надеты прочно.

Я подам знак, когда придёт время заканчивать урок. По четыре человека на поддон — горшков полно вот здесь, компост в мешках вон там — и осторожнее со щупалицей ядовитой, у неё зубки режутся.

И она звонко шлёпнула ползучее тёмно-красное растение по щупальцам, которые воровато тянулись ей через плечо; щупальца отпрянули.

К Гарри, Рону и Гермионе присоединился кудрявый, как барашек, хуффльпуффец — Гарри знал его в лицо, но ни разу с ним не общался.

— Джастин Финч-Флетчи, — бойко представился «барашек», пожимая Гарри руку. — Я, конечно, знаю, кто ты — знаменитый Гарри Поттер … А ты — Гермиона Грейнджер, первая по всем предметам (Гермиона просияла, а Финч-Флетчи пожал руку и ей), и Рон Уизли. Это ведь была твоя летающая машина?

Рон не заулыбался. Очевидно, воспоминания о вопиллере были ещё свежи.

— Этот Чаруальд — просто нечто, скажите? — радостно говорил Джастин, пока они наполняли горшки компостом из драконьего навоза.

— До ужаса храбрый. Читали его книжки? Я бы помер со страху, если б оказался в телефонной будке с оборотнем, а он крутой такой — ухх! — фантастика!.. Я был записан в Итон, представляете? Я так рад, что вместо этого попал сюда! Мама, конечно, немного огорчилась, но я дал ей почитать Чаруальдовы книжки, и, по-моему, до неё стало доходить, как хорошо, когда в семье есть образованный колдун…

После у них уже не было возможности поболтать.

Они надели наушники и занялись мандрагошками. У профессора Спарж всё получалось играючи, но это была только иллюзия. Мандрагошки не желали вылезать из земли, но и назад в землю тоже не хотели. Они извивались, брыкались, размахивали острыми кулачками и скрежетали зубками; одного особенно толстенького мандрагошку Гарри упихивал в горшок добрых десять минут.

К концу урока Гарри, как и остальные, вспотел и перемазался землёй, и всё тело у него ныло.