Гарри Поттер и Тайная комната

— Вон из моего дому!

— Дорогой вы мой, поверьте, я не испытываю ни малейшего удовольствия от пребывания в вашем… ммм… вы называете это домом? — проговорил Люциус Малфой, окидывая презрительным взором маленькую хижину. — Просто я прибыл в школу, и мне сообщили, что я найду директора здесь.

— И чего же вы от меня хотите, Люциус? — спросил Думбльдор. Говорил он вежливо, но в голубых глазах по-прежнему полыхал огонь."

"— Ужасное известие, Думбльдор, — лениво растягивая слова, сказал Малфой и достал длинный пергаментный свиток, — но правление школы считает, что вам настало время отойти от дел.

— Послушайте, Люциус, — вскинулся Фудж. — Отстранить Думбльдора?! Нет-нет, это последнее, чего бы нам хотелось в настоящей момент…

— Назначение — или отстранение — директора всегда являлось прерогативой правления, Фудж, — ровно сказал мистер Малфой.

— Послушайте, Малфой, если Думбльдору не удалось, — над верхней губой у Фуджа выступил пот, — то, я хочу сказать, кому тогда удастся?

— Это мы посмотрим, — неприятно улыбнулся мистер Малфой. — Но двенадцать членов правления проголосовали за…

Огрид вскочил и своей косматой головой смёл паутину с потолка.

— А скольким ты угрожал, шантажировал их, чтоб согласились, а, Малфой? — проревел он.

— Дорогой Огрид, ваш неуёмный темперамент однажды, знаете ли, доведёт вас до беды, — невозмутимо проговорил мистер Малфой. — Я бы не советовал вам кричать подобным образом на охранников Азкабана. Им это совсем не понравится.

— Нельзя трогать Думбльдора! — завопил Огрид. Клык сжался и заскулил в своей корзине. — Заберёте его, так ни один муглёныш не выживет! Будут ещё убивства!

— Успокойся, Огрид, — строго приказал Думбльдор и посмотрел на Люциуса Малфоя: — Если правление настаивает, Люциус, я, разумеется, уйду…

— Но… — заикнулся Фудж.

— Нет! — взвыл Огрид.

Думбльдор не отводил своих голубых глаз от холодных стальных глаз Люциуса Малфоя.

— Однако, продолжал Думбльдор очень медленно и раздельно, чтобы  никто ничего не пропустил, — я воистину покину эту школу, лишь когда здесь не останется ни одного преданного мне человека.