Гарри Поттер и Тайная комната

Устраивать суматоху на занятиях у Злея — всё равно что тыкать спящего дракона в глаз.

Занятия по зельеделию проходили в просторном подземелье. В четверг всё шло как обычно. Двадцать котлов дымились между деревянными столами, где стояли банки с ингредиентами и медные весы. Злей расхаживал в клубах пара, отпуская ядовитые замечания в адрес гриффиндорцев. Слизеринцы одобрительно ухмылялись. Драко Малфой, любимый ученик Злея, всё время кидался в Гарри и Рона глазами рыбы-собаки. И оба знали: стоит ответить — и, не успеешь сказать «нечестно», на тебя обрушится кара.

Раздувающий раствор получился у Гарри жиже, чем нужно, но это его не тревожило — у него на уме были вещи поважнее. Он ждал сигнала от Гермионы и даже не очень-то прислушивался, когда Злей остановился рядом, потешаясь над водянистым зельем. Когда Злей отправился издеваться над Невиллом, Гермиона поймала взгляд Гарри и кивнула.

Гарри поспешно присел за котёл, достал из кармана филибустеровскую петарду и легонько ткнул её волшебной палочкой, Петарда принялась шипеть и плеваться.

Зелье взорвалось, брызги полетели по всему классу. Многих задело; все визжали, Малфою обдало лицо, и нос его начал раздуваться, как воздушный шар; Гойл слепо натыкался на столы, ладонями закрыв глаза, которые стали как обеденные тарелки; Злей тем временем пытался восстановить спокойствие и выяснить, что случилось.

— Тихо! ТИХО! — заорал Злей. — Все, на кого попали капли, подойдите и примите сдуватель… Когда выясню, кто это сделал…"

"Гарри еле сдерживал смех: первым к столу Злея понёсся Малфой, едва волоча тяжеленный нос-дыню. Вскоре у стола толпилось полкласса — одни не могли поднять руки-грабли, другим раздувшиеся губы мешали говорить.

Когда все, кому требовалось, приняли противоядие и разнообразные опухоли стали уменьшаться, Злей подошёл к котлу Гойла и выудил чёрные остатки петарды. Воцарилось молчание.

— Если я когда-нибудь узнаю, кто её бросил, — зловеще прошептал Злей, — я не успокоюсь, пока виновного не исключат.

Гарри срочно скроил озадаченную, как он надеялся, гримасу.