Гарри Поттер и Принц-полукровка

— Но ведь его реальные воспоминания никуда не исчезли!

— Да, но чтобы добраться до них, была необходима высококвалифицированная легилименция. Однако зачем кому-то было рыться в голове Морфина, если он и без того признался в преступлении?.. Я сумел добиться свидания с последним из Гонтов незадолго до его смерти — в то время я разыскивал все сведения о прошлом Волдеморта. Когда я обнаружил и с большим трудом извлёк эти воспоминания, то начал хлопотать об освобождении Морфина из Азкабана. Но прежде чем Министерство успело зашевелиться, Морфин умер.

— Почему же Министерство не определило, что всё это проделал именно Волдеморт? — сердито воскликнул Гарри. — Ведь тогда он был несовершеннолетним, я не путаю? Я всегда считал, что у Министерства есть способы обнаружения магии, сотворённой несовершеннолетним!

— Ты совершенно прав: они могут обнаружить магию. Но не нарушителя. Если помнишь, ты был ложно обвинён Министерством в использовании заклинания левитации, хотя на самом деле его выполнил…

— Добби, — буркнул Гарри, он ещё не забыл о давней несправедливости.

— Безусловно, им не удастся определить, кто применил волшебство, — Дамблдор мягко улыбнулся при виде возмущения Гарри. — Они полагаются на родителей-волшебников, которые должны следить за поведением своих чад.

— Но это же полная чушь! — кипятился Гарри.

— Система несовершенна, — признал Дамблдор. — Независимо от того, каков был Морфин, он не заслужил такой смерти — осуждённым за убийства, которых не совершал… Но уже становится поздно, а тебе нужно ознакомиться ещё с одним фрагментом воспоминания…

Дамблдор достал из внутреннего кармана другой хрустальный сосуд, и Гарри немедленно притих, вспомнив слова директора об особой важности этого воспоминания. Он заметил, что содержимое склянки как-то неохотно перетекало в думоотвод, словно было слегка застывшим.

— Это не займёт много времени, — пообещал Дамблдор, наконец опустошив склянку. — Мы вернёмся раньше, чем ты себе представляешь. А пока — снова в думоотвод…"

"И Гарри вновь окунулся в серебристую жидкость, оказавшись на сей раз перед человеком, которого он сразу узнал: Гораций Хорохорн, только гораздо моложе.